— Мне достаточно вашего слова, Ваша Светлость.

— Рад это слышать. Боярин, прежде чем вы примете окончательное решение, считаю необходимым предупредить. Уваровы — не простые торговцы. Афанасий Ильич — Магистр третьей ступени, весьма опытный в боевой магии. Его брат Никон — Магистр второй ступени. Оба сына, Фёдор и Михаил, — Мастера третьей ступени. Это серьёзная магическая сила, сконцентрированная в одном месте.

— Благодарю за предупреждение, Ваша Светлость. Это не изменит моего решения.

Оболенский покачал головой. Либо этот человек авантюрист, либо действительно знает, что делает. Судя по предыдущим успехам — скорее второе.

— Отлично. Нужна ли помощь? Оружие, артефакты, люди?

Пауза. Князь почти видел, как Платонов обдумывает возможности.

— Три ручных гранатомёта револьверного типа. Те, что у ваших стражей на городских стенах. И боеприпасы к ним.

Матвей Филатович приподнял бровь. Специфический запрос. Видимо, воевода уже прикидывает тактику.

— Вы их получите. Будете дожидаться подкрепления из вашего острога?

— Не потребуется, Ваша Светлость. Но мне нужны мои люди, что сейчас в вашей лечебнице. Трое раненых и один сопровождающий.

Князь понял. Платонов собирает свою команду. Небольшую, но, судя по всему, эффективную. Немудрено, учитывая, что они смогли разгромить лечебницу Фонда Добродетели малыми силами.

— Через десять минут их выпишут. Главный целитель лично поставит раненых на ноги. Их доставят в ваше представительство вместе с запрошенным оружием.

— Благодарю.

— Что-то ещё?

— Да, позвольте спросить, Ваша Светлость, — голос Прохора прозвучал взвешенно. — Почему именно мне вы делаете такое… предложение? В городе наверняка есть люди, более подходящие для подобных задач.

Князь усмехнулся, покачивая бокал с вином.

— Знаете, боярин, я неплохо разбираюсь в людях. Это необходимое качество для правителя. И на том балу, наблюдая за вашей дуэлью с Елецким, я понял одну важную вещь. У вас глаза убийцы, а не светского франта. Вы прирезали его как свинью — быстро, эффективно, без лишних сантиментов. Это не оскорбление, боярин, а констатация факта.

Пауза. Оболенский сделал глоток вина, собираясь с мыслями.

— Есть одна поговорка, которую любил повторять посол Маньчжурского княжества в Содружестве. Мудрый был человек, царствие ему небесное. Так вот, он говорил: «Лучше быть воином в саду, чем садовником на войне». Вы, боярин, рождены для войны, а не для мирных бесед за чашкой чая. И это не недостаток — это данность, которую глупо отрицать. Когда мне нужно подрезать розы в дворцовом саду, я посылаю садовника. Но когда требуется укоротить на голову целый род… — князь сделал многозначительную паузу, — для этого нужен воин. Тот, кто не дрогнет, не усомнится и доведёт дело до конца. Вы именно такой человек, Платонов. Поэтому я обращаюсь к вам.