— А твоя мачеха? — осторожно предложил я.

Глаза Василисы вспыхнули гневом, но через мгновение она взяла себя в руки.

— Я ненавижу Елену Строганову всей душой, — процедила она сквозь зубы. — Но без отца её сожрут. Она ничего не представляет из себя как политик. В случае смерти отца власть перешла бы ко мне, как старшей наследнице. Для Елены это будет… — геомантка поморщилась, — полная катастрофа. Она потеряет всё: власть, положение, защиту.

— Но ведь наследница тоже могла бы исчезнуть, — с намёком произнёс я.

Голицына задумалась.

— Думаешь?..

— Отрицать нельзя.

Василиса замерла, словно её осенило:

— Строгановы очень влиятельны в Москве. У них огромные торговые интересы, связи в промышленности. Возможно, они действуют через неё, используют как марионетку для продвижения своих целей. Если Мирон станет князем, а Елена — регентшей, то фактически Строгановы получат контроль над Московским Бастионом.

— В таком случае имеет смысл расследовать и проверить всех подозреваемых, — вздохнул Тимур. — Нужно собрать информацию, найти улики. Голословные обвинения, что в адрес Назара, что в адрес княгини Строгановой, могут нам серьёзно навредить.

Я наблюдал за Василисой. По её лицу пробегали тени разных эмоций — страх, гнев, растерянность. Наконец она встала и прошлась по комнате, остановившись у окна.

«Она разрывается, — подумал я. — Хочет спасти отца, несмотря на их сложные отношения. Но понимает, что возвращение во дворцовые интриги может уничтожить всё, что она построила в Угрюме. И ещё…»

— Мирон, — вдруг выдохнула Василиса, резко развернувшись ко мне. — Мой младший брат! Если отца травят, то и он может быть под угрозой!

В её голосе звучала настоящая паника. Я вспомнил, как тепло она отзывалась о мальчике — единственном члене семьи, которого она любила без оговорок.

— Вряд ли, — попытался я успокоить её. — Ребёнок не представляет угрозы для заговорщиков. По крайней мере, пока.

— Ты не понимаешь! — Василиса сжала кулаки. — Если со мной что-то случится, Мирон станет единственным наследником! А шестилетнего мальчика так легко контролировать через регентов…

Она замолчала, тяжело дыша. Потом медленно повернулась ко мне.

— Прохор, я… — княжна запнулась, подбирая слова. — Я понимаю, что прошу о многом. Но я должна помочь отцу. И уберечь Мирона от беды. Несмотря на всё, что между нами было, они — моя семья.

Я кивнул. Честно говоря, меня не удивило её решение. Василиса могла сколько угодно бунтовать против отца, но бросить его умирать от яда? Это было не в её характере.

— Я помогу тебе, — сказал я просто. — Мы найдём тварей, что стоят за этим, и защитим твоего брата.