— Где его светлость? — требовательно спросила она. — Мне сказали, князь желает обсудить подготовку к именинам.

Я поднялся из-за стола и сосредоточился.Императорская воля потекла по энергетическим каналам, наполняя голос непреодолимой силой.

—Садитесь, Мария Никитична. Отвечайте на мои вопросы правдиво и полно .

Глаза старухи остекленели. Она послушно опустилась на стул, сложив руки на коленях.

— Что вы знаете о состоянии здоровья князя? — начал я.

— Последние три месяца с его светлостью происходит что-то неладное, — монотонно заговорила Услонская. — Он ведёт себя сумасбродно и хаотично. То впадает в ярость по пустякам, то смеётся, то равнодушен ко всему. Списки гостей меняет по три раза на дню, отменяет приёмы в последний момент.

— Что вы предпринимали?

— Пыталась уберечь князя. Следила, чтобы до княжеского белья никто из посторонних не дотрагивался — слыхала я в своё время, как государей через одёжку травили, через простыни да наволочки. Пыталась с охраной поговорить, но без толку. Там нынче сплошная неразбериха творится. Его Светлость многих старых служак разогнал — гневался, что те дочку за полгода сыскать не сумели.

— Подозреваете ли вы кого-то конкретно?

— Княгиня Елена ведёт себя странно. Слишком спокойна для женщины, чей супруг явно нездоров, но прямых подтверждений у меня нет.

Я кивнул. Информация подтверждала наши подозрения, но не давала новых зацепок.

— Вы свободны.Забудьте о нашем разговоре .

Гофмейстерина поднялась и вышла из кабинета той же размеренной поступью, какой вошла.

— Ничего нового, — констатировал Тимур.

— Зато подтвердила сроки — три месяца, — заметила Полина. — Это важно.

Следующим вызвали шеф-повара. Месье Антуан ворвался в кабинет как разъярённый бык. Грузный мужчина лет шестидесяти с седыми закрученными вверх усами и красным от негодования лицом.

— Что за безобразие! — загремел он с сильным французским акцентом. — Я готовлю суфле для княгини, а меня отрывают непонятно зачем!

Императорская воля ударила по нему словно кувалдой. Француз замер на полуслове, глаза потускнели.

— Садитесь. Рассказывайте о своем конфликте с князем.

— Двадцать лет я служил верой и правдой, — голос повара стал бесцветным. — Создавал кулинарные шедевры, прославлял двор своим искусством. А он… Три месяца назад публично объявил о моей отставке. Предательство! Я два дня не выходил из комнаты, рыдал как ребёнок.

— И что было дальше?

— Ко мне пришёл человек от советника Назара. Сказал, что есть способ отомстить князю за бесчестное отношение к верным слугам. Нужно всего лишь добавлять кое-что в еду Его Светлости.