Илья принял платок с благодарностью, вытирая мокрые волосы и лицо.

— Сегодня утром, часов в десять, к нам в дом явились… — он поморщился, словно от зубной боли. — Двоюродный брат отца, Сергей Михайлович, со своей супругой Аделаидой Карловной. Приехали из Твери, якобы выразить соболезнования.

— Якобы? — уточнил я.

— Прохор, ты бы видел их лица! — Илья сжал кулаки. — Они едва скрывали радость. Прошло всего два дня со смерти родителей, ещё даже не было похорон, а эти… эти стервятники уже делят наследство!

Полина всплеснула руками:

— Какой ужас! Неужели люди могут быть настолько бессердечными?

— Могут, — мрачно подтвердил я. — А что за отношения были у твоего отца с этой роднёй?

Илья покачал головой:

— Плохие. Очень плохие. Отец никогда не рассказывал подробностей, но я знаю, что они не общались лет пятнадцать. Мы никогда не ездили в Тверь, и они к нам не приезжали. До сегодняшнего дня.

— И что они делают в доме?

— Всё! — в голосе юноши прорвалось отчаяние. — Распоряжаются слугами, как будто уже хозяева. Аделаида Карловна заперлась в кабинете отца с документами. Сергей Михайлович ходит по дому, оценивающе разглядывает картины и мебель. Они даже дворецкому приказали подготовить для них лучшие гостевые покои!

— Боже мой! — охнула Полина. — Это же форменное нахальство!

Я нахмурился, обдумывая ситуацию.

— Илья, твой отец владел табачными фабриками, насколько я помню?

— Да, три фабрики плюс сеть табачных лавок по всему Содружеству. Ещё у нас есть плантации махорки в Черниговском княжестве и контракты с заморскими поставщиками настоящего табака. Отец… — голос его дрогнул, — отец очень гордился тем, что смог наладить поставки виргинского табака в обход монополии Ломбардской лиги.

— Солидный бизнес, — кивнул я. — Есть что делить. Скажи, а завещание отец оставил?

Илья беспомощно развёл руками:

— Понятия не имею! Мы с Лизой были… мы просто не могли ни о чём думать после того, что произошло. Разбирали мусор, вывозили обломки дома… Я даже не вспомнил про семейного юриста. А теперь эти твари роются в бумагах отца!

— Почему они вообще решили, что имеют шансы на наследство? — спросил я. — Вы с Елизаветой — прямые наследники.

— В том-то и дело, — Илья опустил голову. — Нам обоим восемнадцать исполнится только через полгода. До совершеннолетия мы не можем полноценно распоряжаться имуществом. Нужен опекун из числа родственников.

— Вот оно что, — протянул я. — Теперь картина проясняется. Илья, я должен спросить прямо: ты боишься за свою жизнь? За жизнь сестры?

Юноша удивлённо посмотрел на меня:

— Что? Нет, конечно! Они же всё-таки родня…