— Неужели всё прошло так просто? — Елизавета смотрела на документ в своих руках с недоверием.

— Князь всё понял, да? — Илья повернулся ко мне. — Он же знал, зачем мы пришли?

Я усмехнулся:

— Конечно, знал. Во-первых, формально он выполняет свои прямые обязанности, поэтому никто не может упрекнуть его в том, что он влез в дворянский конфликт. Во-вторых, князь демонстрирует заботу о детях павшего вассала.

— А что теперь? — спросила Лиза.

— Теперь самое интересное. Нам предстоит визит в канцелярию, где заседает совет по делам несовершеннолетних. И вот там вы увидите выражение лица вашего дорогого дяди Сергея, когда он поймёт, что именно произошло.

Юноша сжал кулаки:

— Я буду наслаждаться каждой секундой.

— Только держите лица, — предупредил я. — Никакого злорадства. Вы — молодые патриоты, желающие служить Родине. Скорбь по отцу привела вас к решению посвятить жизнь борьбе с Бездушными. Это ваша официальная позиция.

— Понятно, — кивнула Елизавета. — Мы справимся.

Остаток пути прошёл в обсуждении деталей предстоящей встречи. Молодые Бутурлины заметно воодушевились — впервые за последние дни в их глазах появилась надежда. А я думал о том, что Сергей Михайлович очень скоро пожалеет о своей алчности. Перед лицом закона и княжеской воли все его интриги окажутся бессильны.

* * *

Настоящее

— Совет постановил: назначить опекуном над несовершеннолетними наследниками графа Николая Константиновича Бутурлина его двоюродного брата, Сергея Михайловича Бутурлина, до достижения подопечными совершеннолетия. Решение вступает в силу немедленно.

Тишина в зале была оглушающей.

Я улыбнулся.

«Кровопийца» медленно поднялся со своего места, и на его мясистом лице расцвела торжествующая ухмылка. Он повернулся ко мне, явно наслаждаясь моментом триумфа, не замечая моего спокойствия.

— Ну что, маркграф? — его голос сочился самодовольством. — Не помогли ваши связи и титулы? Закон есть закон, и он на моей стороне. Теперь-то я наведу порядок на табачных фабриках покойного кузена. Заставлю их работать как следует, а не прозябать в безвестности!

Я откинулся на скамье, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Боюсь, это будет весьма непросто, Сергей Михайлович. Особенно учитывая, что управление семейными активами перешло под контроль княжеской канцелярии.

Самодовольная улыбка застыла на его лице.

— Что за чушь вы несёте? — он даже привстал от возмущения. — Я только что назначен опекуном!

— Совершенно верно, — кивнул я. — Опекуном над несовершеннолетними. Но не над их имуществом. Или вы, может быть, замышляете государственный переворот, чтобы отобрать у князя то, что уже находится под его управлением?