— И теперь Тверь — ваша база.

— Надёжный тыл, — кивнула она. — Шереметьев до сих пор требует моей выдачи, предлагает награду за мою голову, обозвав меня «врагом государства». Несколько раз наёмники пытались добраться до меня за пределами Твери. Но в самом княжестве я в безопасности. Варя позаботилась об этом.

Я смотрел на неё с новым уважением. За броней воительницы скрывалась не только боль потери, но и благодарность за дружбу, верность тем, кто не предал в трудный час.

— Звучит так, словно она удивительная женщина, — сказал я.

— Она есть удивительная, — поправила Ярослава с улыбкой. — Надеюсь, ты с ней познакомишься. Варя оценит человека, который не побоялся бросить вызов устоявшимся порядкам.

Мы помолчали, глядя на огни города. Потом я притянул её к себе, и она не сопротивлялась, прижавшись к моему боку. Мы снова поцеловались — на этот раз без спешки, без неловкости. Просто двое людей, нашедших друг друга в этом опасном мире.

Когда мы отстранились, дыхание Ярославы было сбитым, а в глазах плясали искорки.

— Что теперь? — спросила она. — Я имею в виду… что с нами будет дальше?

Я задумался. Действительно, что? Завтра или послезавтра она уедет в Тверь, а меня ждёт Угрюм с его проблемами.

— Мне нужно вернуться к своим людям, — сказала Ярослава, словно прочитав мои мысли. — Мы потеряли бойца во время Гона. Нужно позаботиться о его семье, выплатить компенсацию. И раненые… Георгий творит чудеса, но им нужен покой для восстановления.

— Я понимаю, — кивнул я. — У меня тоже… дел невпроворот. Фонд Добродетели затаился, но я не думаю, что они оставят попытки. Гильдия Целителей тоже. А ещё Демидовы — у меня есть неоплаченный должок к ним.

— Умеешь ты выбирать врагов… — вздохнула собеседница.

— Что ты будешь делать после? — спросил я. — Когда Шереметьев получит по заслугам?

Засекина помолчала, глядя на огни города.

— Не знаю, — призналась она. — Столько лет живу одной целью, что даже не думала о том, что будет потом. Может, останусь с Северными Волками. Может, попробую восстановить родовые земли. А может… — она пожала плечами. — Честно? Понятия не имею. А ты? Чего хочет новый маркграф?

Я глубоко вздохнул. Момент истины.

— Я хочу объединить Содружество. Снова сделать из разрозненных княжеств единое государство. И покончить с угрозой Бездушных раз и навсегда.

Ярослава резко повернулась ко мне, глаза расширились от удивления.

— Ты это серьёзно? — после паузы она усмехнулась. — Не хило так замахнулся.

— Абсолютно серьёзно. Эта раздробленность нас погубит. Каждое княжество само по себе, каждый правитель мнит себя царём в своей вотчине. А Бездушные не дремлют. Рано или поздно они прорвутся через все наши укрепления и сметут, если мы не объединимся.