Ведь тогда придется рассказать всему миру, что блокираторы на меня не действуют.
Глава 20
— Как Лондон? — спросила Василиса, с которой я болтал по телефону.
— Довольно прозаичен, — ответил я, рассматривая внутренний двор выделенного нам дворца через окно. — Завтра старт официальных переговоров. Пафосная вечеринка.
— Веселишься без нас, — вздохнула супруга, и я через телефон понял, что Василиса надула губки.
— Ужасно страдаю! — возмутился я.
По двору туда-сюда шастали сотрудники в штатском и не штатском, внимательно осматривая каждый куст. Охрана территории дворца и зачистка его от посторонних устройств не прекращалась ни на миг.
— Знаю я твои страдания. Как с Его Высочеством ни уедете, вечно с вами что-нибудь приключается… — буркнула Василиса.
— Не выдумывай, — честно соврал я. — Это было-то всего раз.
— Или два, — ехидно возразила девушка.
— Около того, — не стал спорить я с очевидным. — Лучше расскажи, как твои дела?
— Пытаюсь работать, — вздохнула Василиса. — Но вместо этого смотрю кроватки и распашонки…
— Ну что ты смотришь, заказывай.
— Рано, — отрезала супруга.
Я закатил глаза, хоть княгиня меня и не видела. Эти чисто женские закидоны про «плохую примету» я не мог понять ни в той жизни, ни в этом мире. Но спорить с беременной женой о ее суевериях — себе дороже. Так что…
— Хорошо, дорогая, как скажешь, — покладисто согласился я.
— Я съездила в университет, — резко сменила тему Василиса. — Оформила академический отпуск. Разумовский был недоволен, — сообщила она со вздохом, — сказал, что, скорее всего, больше стихий я не смогу открыть. Ругался на тебя.
— Он на меня всегда ругается, — отмахнулся я.
— Я сказала, что мы выполняли поручение государя! — хихикнула супруга.
— А он?
— Ругался еще больше!
— Безобразие, — улыбнулся я.
Василиса вздохнула:
— Я скучаю.
— Я тоже скучаю. И скоро вернусь.
— Возвращайся скорее. Мне страшновато одной по ночам, — тихо призналась супруга.
— Еще пара-тройка дней и домой, — заверил я Василису.
Она снова вздохнула, мы немного поболтали на совсем уж отвлеченные темы — например, как Василиса журит Лобачевского, зачастившего к нам в офис, но героически державшего дистанцию со своей пассией — и тепло попрощались.
Положив трубку, я решил, что по возвращении запрусь дома и до рождения детей меня оттуда никто не выколупает.
Словно в насмешку моим планам в дверь вежливо постучали, а после разрешения вошел слуга с гербом Романовых на лацкане.
— Ваше Сиятельство, — поклонился мужчина, — Его Высочество приглашает вас после ужина на бокал лучшего английского бренди.
— Благодарю, — кивнул я.