— СТРЕЛЯЙТЕ, МАТЬ ВАШУ!
Выстрелов нет.
А вот противник просек ситуацию и разрядил мне в грудь огненную технику. Я едва успел прикрыться рваным ледяным щитом и отлетел на несколько десятков метров, собирая спиной все колдобины мерзлой, перепаханной войной почвы.
Воздух выбивает из легких, но я успеваю перекатиться по земле — в том месте, где я лежал, мерзлая земля чавкнула, попытавшись меня сожрать.
Бах. Бах. Пули вязнут в идеальном щите.
Благородные дебилы, мать вашу.
— Я сдохну — он доберется до вас, — прошипел я, поднимая себя на ноги техникой Воздуха. — И шансов отбиться не будет.
— Да плевать, наши уже под защитой авиации, — отозвался Никитенко.
Я облегченно выдохнул — задачу минимум выполнили.
Но немца отпускать нельзя — такой всю колонну в одного мог бы раскатать. А тот не торопился нападать, наблюдал за мной со снисходительным интересом.
Ладно, сучий выродок, будет тебе погребальное русское пламя.
Земля у немца за спиной дрогнула, и тот пришел в движение. Он влево — и техника влево. Он — вправо — и техника вправо. Не атакуя, азагоняя .
Пара минут, и мы оказались внутри мерзлого земляного вала высотой в человеческий рост.
Немец приподнял бровь, не понимая, чего я добиваюсь. Запереться с превышающим твои силы врагом — это не то, чего ожидаешь от противника.
— Ты все-таки решил сдаться? — удивился немец.
— Что ты, я же русский, — улыбнулся я. — Русские не сдаются.
Гори, гори ясно.
Воздух вспыхнул, а щитовая техника земли не позволила немцу вырваться на свободу.
Гори, гори ясно.
Атакующие техники немца таяли в бушующем пламени, и парень рванул ко мне, но напоролся на разряд нескольких шаровых молний. Идеальный немецкий щит разнесло в клочья, и беззащитный маг заорал.
Гори, гори ясно.
Из глотки мага вырвался полурык-полувсхлип, и тянувшаяся ко мне рука обуглилась, так и не дотянувшись.
Последнее, что я увидел, прежде чем отключиться, это рвущееся к небу пламя и тяжелое небо, готовое разразиться метелью.
Я же обещал вам, что догоню.
Глава 13
Бах. Бах. Преимущество у тех, кто выше.
— Работаем! — раздается в наушнике.
Я привычным движением вскидываю автомат, и он плавится в моих руках. Огонь ползет по рукаву, а на зубах снова скрипит песок.
— Выстрел!
Под палящим солнцем работает арта и нет поддержки авиации.
— Выстрел!
Земля под ногами взрывается тысячами старых осколков, прошибающих меня насквозь, и магии не хватает, чтобы пересобрать вагон в бункер.
Я падаю в смесь песка и электричества, а небо горит подо мной.
Спина резко врезается в твердую поверхность, и я открываю глаза.
— Эй, командир, полегче, не мешки с картошкой везешь! — недовольно рявкает мужчина с нашивкой красного креста.