Что интересно, в этом мире ирландцы тоже оказались той еще занозой, и я не без удовольствия наблюдал, как время от времени к нашим ребятам подходят те или иные аристократы с характерной рыжиной в волосах. Небось, узнавали, не найдётся ли у наших благородных господ лишнего финансирования на ирландские творческие кружки.

Совсем рядом со мной князь Голицын с непроницаемым лицом знакомился с будущей невесткой. Девчонке едва исполнилось восемнадцать лет, но выглядела она младше. Бледная, хрупкая, с тонкой, словно пергаментной кожей. Впрочем, наверное, с этим можно было бы что-то сделать — откормить там, свозить на моря, но неуловимый отпечаток кровосмесительных браков делал ее непригодной к деторождению.

Голицыну продавали пустоцвет, и об этом все знали. Хотя самое оскорбительное, что этот пустоцвет изначально пытались продать цесаревичу. Иван, хоть и юн, но наверняка это запомнил. А Голицын еще больше замотивировался выжать на этих переговорах из Карла все, что можно и нельзя. Хоть и дурной был у него сын, а все-таки родная кровь.

Но, само собой, и девчонке не позавидуешь. Ехать в чужую страну в качестве залога, зная, что ты будешь там примерно пустым местом — такая себе судьбинушка.

Но, как говорится, слава богу, это не мой головняк.

Из дворца мы вышли глубоко за полночь. Я за это время устал стоять и невежливо отказываться от участия в общих активностях. Потанцевать там или перекинуться в картишки. Просто наблюдал за залом и тем, как Иван курсировал между кучками аристократов. Его встречали улыбками и провожали недовольными взглядами. Девицы льнули и касались при любом удобном случае, прекрасно наслышанные про щедрость российских императоров для своих фавориток.

В общем, бедолага только и успевал уворачиваться, чем иногда изрядно меня веселил.

— А ты довольно шустрый, Твое Высочество, — посмеялся я, когда мы сели в машину. — Столько людей сегодня пыталось затащить тебя в свои сети, и от всех-то ты увильнул.

— Как колобок, — подмигнул царевич.

— Колобок плохо кончил, — заметил я.

— В нашем случае лисица в наморднике ждет депортации, — усмехнулся наследник престола.

Парень расслабленно развалился на сиденье и, выудив бутылку с водой из бара, ополовинил ее.

— Столько предложений проспонсировать разные неприличные политические активности, мне кажется, даже Меньшиковы не получали за раз, — заявил Иван, оторвавшись от питья.

— Это хорошо или плохо? — уточнил я, не совсем понимая, как оценивать эту новость.

— Для нас — хорошо, для Карла — очень плохо, — пожал плечами Иван. — Так что можно считать, что первый день прошел в нашу пользу.