На борту у Нахимова имелось трое штатных магов с профилем Воды, и все отрабатывали на пределе возможностей. Да, Российская Империя привела с собой армаду, но и британцы не полные дебилы. Они притащили дополнительных магов и, Кирилл был уверен, половина среди них говорит по-немецки.

— Где основная проблема? — хрустнув пальцами, спросил княжич, кинув взгляд на корабли противника.

Те дали залп, а стоящие рядом маги, шипя и отдуваясь, поднимали очередной щит в попытках если не удержать, то хотя бы развернуть снаряды.

— «Королева Виктория», — отозвался командир, кивнув на самый большой британский корабль, паливший практически без остановки. — Там маг высшего разряда… или несколько.

— Несколько в одном месте ставить не будут, — прищурился княжич Нахимов. — Если больше нигде нет. Скорее всего, этот единственный. Вынесем его — остальные захлебнутся под нашими орудиями.

«Или просто захлебнутся», — подумал парень.

Кирилл подошел к стеклу, за которым бурлило море и вспыхивали дула пушек. Маги на море либо работают в защите, либо на поддержке у орудия. Ускоряют, усиливают. Но практически никогда не вступают в открытый бой.

Пожалуй, самое время сделать исключение.

Наверное, впервые в жизни княжич в полной мере ощутил тот груз ответственности, что ложится на плечи благородного одаренного аристократа. Титул — это не только огромные бабки, красивые тачки и податливые женщины, адреналин ночных гонок и равнодушие толпы.

Это ответственность за своих людей, за свою страну, за свою любовь. Совсем скоро у него появится семья, и его дети должны будут гордиться ими. И из этой схватки он обязан выйти абсолютным победителем.

Орудия корабля ухнули, внутренняя связь лишь беспомощно прошипела — где-то был перебит провод. Команды не слышно. Да и черт с ним, он же Нахимов.

Вода — его стихия по праву рождения.

Кирилл смотрел сквозь толстое стекло магической рубки и не видел, но чувствовал своего противника. Вода, напитавшая воздух, делала Нахимова более зрячим, чем любой самый точный прибор видения. Словно их с тем магом не разделяло огромное расстояние, а они стояли друг напротив друга.

Высокий, статный немец ближе к сорока. С презрительно скривленными губами, белесыми, коротко стриженными волосами, бледно-голубыми глазами. Немец знал, что силен, и знал, что русскому флоту некого ему противопоставить — слишком силен, хорошо обучен, уверен в себе.

Самоуверен.

Нахимов оскалился и призвал стихию. Море забурлило, заволновалось. Оно уже было наполнено металлом и кровью, но море — равнодушно. Не судья, просто свидетель, что поглотило тысячи кораблей на своем веку, и пожрет еще столько же. Оно не выбирает ничью сторону, никому не подчиняется, никого не жалеет.