— Дядя, какая неприятная ожидаемость, — растянул губы в улыбке Иван.

Виталий Алексеевич Романов, надо сказать, выглядел получше, чем до этого Генри. Видимо, силенок у мятежного князя было поболее, а может, удачно за чем-то или кем-то спрятался, тут уже я не мог оценить. Впрочем, и его немного потрепал мой огонь — мужчина хоть и был достаточно прокопчен, но стоял твердо и смотрел с вызовом.

— Что же ты замер, Ванюша? — улыбнулся мужчина шакальим оскалом. — Ну, подойди, обними любимого дядюшку. Расскажи, как здоровье моего любимого брата?

Иван вспыхнул в мгновение ока — магии у парня, может быть, и не осталось, зато в кобуре лежал старый добрый пистолет. Иван выхватил его и навел на своего дядю.

— Даже так? — приподнял бровь Виталий, нисколько не испугавшись. — Отцу вот твоему силенок не хватило, да и тебе не хватит. Но ты подстраховался, хвалю… Диме всегда не хватало лишнего туза в рукаве.

Иван стоял, замерев, держа пистолет на вытянутой руке и глядя на брата императора с такой лютой ненавистью, с такой бесконечной болью…

Я подошел к цесаревичу и, положив руку на ствол пистолета, негромко произнес:

— Не надо. Это уже будет казнью без суда и следствия. Ты не убийца и не палач.

Пистолет под моей рукой медленно начал опускаться, пока не уткнулся дулом в землю.

— Все верно говорит твой ближник, Иван, — довольно заулыбался Романов. — Ты не такой.

— Не такой, да… — протянул я, поднимая тяжелый взгляд на мятежника. — Зато я — такой.

Я еще успел увидеть ужас в глазах мужчины, а в следующую секунду Тьма оплела его своими щупальцами и опала, не оставив от мятежника и пепла.

Несколько дней спустя,

флагманский корабль армады Российской Империи, Александр Мирный

Я дремал на койке в своей княжеской каюте, когда в дверь вежливо постучали.

— Войдите! — разрешил я, приоткрыв один глаз.

Однако вместо ожидаемого посыльного матроса, прибежавшего с каким-нибудь очередным поручением, ко мне вошел цесаревич.

За последние несколько дней Иван резко повзрослел тем самым неприятным способом, которым взрослеют люди, принимая неприятные и тяжелые решения.

От Британии, к берегам которой мы не так давно швартовались, мало что осталось. По приказу цесаревича были проведены довольно жестокие и кровавые рейды, лишившие страну регулярной армии, внутренних войск и большей части аристократии.

«Лондон больше никогда не поднимет голову», — говорили люди и таблоиды ведущих мировых изданий.

«Довыделывались», — злорадно шептались люди промеж собой.

Особенно происходящее нравилось британским колониям, из которых рачительные хозяева до этого старательно выжимали все соки.