Я поднялся на ноги, утёр кровь, которая заливала глаза.

— Леград, тупой ты дарс! Не смей меня больше так пугать!

Я успел только повернуться к Фатии. Не успел сказать даже слова, как с неба рухнула новая молния. Ударила точно между мной и ней. Даже будь я готов к этому, то не успел бы использовать ни Рывок, ни Поступь. Не успел даже моргнуть от ослепительной вспышки, а в меня уже вонзилась молниевая плеть. Скорее даже, молниевая стена. Толщиной она была со ствол молодого Небесного Исполина.

Меня просто отшвырнуло прочь. Лицо, грудь, руки, живот, ноги, всё горело от нестерпимой боли. Можно не сомневаться, что молния пробила Стихийный Доспех, проникла в меня, а в меридианах сейчас ярятся сотни её крошечных подобий.

Но я лишь захохотал. Вода заберёт всю силу, что подарит ей молния. Всю, без остатка.

Ноги дрожали, руки дёргались, плохо слушаясь, но я всё равно сумел подняться. И тут же выругался:

— Дарсово отродье!

Эта дарсова молния не только меня ударила плетями, но и Фатию. И Звёздный Барьер этого не выдержал, истлел, не сумев даже до конца остановить удар.

Фатия лежала на земле, халат её дымился.

Поступь.

Я склонился над телом раньше, чем понял, что пришёл в ужас зря. Печати контрактов. Я по-прежнему их видел, а значит, Фатия жива.

И даже почти цела. Во всяком случае это дымится не халат, а обломки Флага Звёздного Барьера, которые лежат под ней. И второе чудо то, что я убрал Указ Смерть, перед тем как бросился к Фатии. И, кстати, как я это вообще сделал?

Новая молния разорвала воздух, оглушая и ослепляя. Ударила в землю в сотне шагов от меня, расплескалась десятками крутых молниевых плетей.

На миг я стиснул зубы, а затем сам выплеснул из себя стихию. Столько, сколько только сумел. Синий туман, пронизанный более яркими нитями.

Хватило на круг в десять шагов шириной. Вдох, второй и прожигающая воздух молниевая плеть дотянулась и до меня. Ударила в мой купол стихии, прожгла его и рванула дальше, к Фатии.

Но на её пути встал я.

Грах!

Это вновь было больно. Но уже не так больно, как ещё десять вдохов назад.

Плеть была меньше, да её ещё и явно ослабила борьба с моей стихией.

Синева уже сомкнулась, затянула пробитую молниевой плетью дыру. А через два десятка вдохов ещё и расширилась на шаг.

Я ухмыльнулся. Похоже, в моём теле вода сожрала все молнии, забрала всю силу, что она принесла с собой.

И кто тут сказал, что мы не переживём этой бури?

— Призрак!

Он услышал меня, вбил очередную птицу в оплавленный песок, исчез и сгустился уже в шаге от синевы моей стихии.

Я махнул рукой подзывая:

— Прячься!