На улице уже наступал вечер. Старик, если всё идёт по плану, должен был въехать в город ещё в полдень. Въехать, неспешно добраться до поместья главы секты Жуков, сообщить о своём приезде, посидеть за столом, представить тех, кто приехал с ним. Всё это сборище гостей только-только должно перейти к серьёзным разговорам о цели своего прибытия.

Цель проста — перед всеми старейшинами секты Жуков объявить о происшествии на Хребте Трав и потребовать от них компенсации за унижение любимой внучки старика. Неподъёмной компенсации.

А мне пора начать выполнять первую часть своей работы, и сейчас мой путь лежал к «Луфарю», большой гостинице возле рыбного рынка.

Ни одного знакомого лица рядом, никого, кто, проходя мимо, шепнул бы моё имя. Значит, у старика всё идёт по плану и мне тоже нужно продолжать. Значит — налево.

Каждый вечер пятницы слуга мастера Указов секты Жуков выбирается к рыбному рынку, чтобы лично выбрать его любимую рыбу для приготовления будущего завтрака. Конечно, ночной улов привозят на рынок только глубокой ночью, но слуга по пятницам старается не только ради господина, но и совмещает полезное с приятным: весь вечер и часть ночи он пьянствует с хозяином «Луфаря», с которым дружит уже не один год.

И он первый, кого я должен найти в этом городе. Честно говоря, тут и искать не нужно. Старик каждую пятницу, неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом ходит к «Луфарю» одной и той же дорогой. Кратчайшей между поместьем мастера Указов и рыбным рынком.

Я прошёл по нужному месту дважды, осматриваясь и выбирая место, а затем замер ближе к середине короткой, но широкой улочки. Слева и справа от меня, так далеко, как только получилось, повисли небольшие, от дома до дома, печати Указов. Пока пустые.

Прислонившись к стене какой-то лавки, я ждал.

— Господин, может, вы заглянете? У меня отличные сладости, таких больше на нашем краю ни у кого нет.

Я лениво отмахнулся:

— Не люблю сладкого.

Лавочник отстал. За миг до того, как я хотел отпугнуть его печатью.

Ещё сто вдохов и вдали показался тот, кого я ждал. Высокий худой старик в богато вышитом халате. Даже и не скажешь, что он простой слуга. Один. Похоже, печати не пригодились.

Когда старик приблизился, то я убедился, что это и впрямь он, слуга здешнего мастера Указов, ведь я видел его портрет. Один из трёх, что показывал мне старик Тизиор.

Работать я начал, едва опознал слугу. Главным в его Указе была «Верность». Ни рядом, ни в малых ничего, что могло бы помешать плану. Старик Тизиор уверял меня, что мастер Указов, обычный мастер Указов, а не такой, как я, может почувствовать только, если его Указ разрушен, а не украден. Да и то, со многими ограничениями: расстояние, качество его Указа, насколько ему важен носящий Указ и прочее.