— Это чо, можно заходить что ли? — спросил я у дежурного матроса на дебаркадере.

— Да, заходите, всё закончилось, — ответил он, снимая канат с гвоздика.

— А что закончилось-то? — попробовала уточнить Инна.

— Начальство расскажет, — по-прежнему хмуро отвечал матрос. — Отплываем в два часа.

— Слушай, а наш план ведь к чертям летит, — сказал я Инне, когда мы вошли в каюту, — задержка всего на час получается, это значит у моста мы будем около полуночи — ни кино не закончится, ни танцы, и темно будет ровно таким же образом, как и в одиннадцать…

— Значит надо вводить в действие следующие пункты плана, — логично предположила Инна, — пожарную тревогу и устранение старпома с этим матросом, как его…

— Уваровым, — подсказал я. — А значит надо выяснить хотя бы, где он тут проживает и как выглядит, это для начала.

Март 1979 года

Концерт Семёныча тут скоро и закончился, с голосом у него что-то не то стало, он попросил извинения у зала и свернул выступление.

— Серьёзное что-то? — спросил я у него, когда он спустился по лесенке и вышел в коридор первого этажа.

— У меня такое бывает, накатывает временами, — отвечал он, — раньше реже, в последнее время всё чаще и чаще. Врачи говорят это профессиональная болезнь ораторов, лекторов и певцов, лечится с большим трудом.

— Ну-ну, — с сомнением протянул я, — если помощь какая нужна будет, обращайся. Да, давно всё спросить хотел — а откуда у тебя эта хрипотца в голосе? От природы что ли?

— От какой природы, — обиделся Володя, — подрался я сильно, ещё когда в школе учился, мне кадык и повредили. Вот и вся природа.

— Понятно… слушай, тут один мой однокурсник, из Грузии родом, жить не может, хочет фотографию с тобой получить. Уважь парня, а?

— А он где сейчас?

— У нас во дворе на скамеечке сидит, тебя ждёт.

— Ну тогда пошли во двор… с Таней только попрощаюсь.

И он зашёл к Лиозновой на минутку, которая, впрочем, растянулась на целых десять, а потом мы опять по грязи зашлёпали к нашему двору. И первое же, что увидел в этом дворе, так это была драка… ну даже дракой это действо трудно было назвать, а просто трое кавказцев во главе с Жориком месили, как тесто, Славика Яшина.

— Эй-эй, мы так не договаривались, — закричал издали я, считая нужным поддерживать порядок во вверенном мне жилфонде, — чего это вы трое на одного и почему всё это в нашем, блять, дворе происходит?

Кавказцы на минутку приостановили замес Славика, а Жорик ответил, шумно дыша:

— А чего он залу. ется? Мы тут тихо-смирно сидели на лавочке, а он нас обзывать начал.

Высоцкий с большим интересом наблюдал происходящее, даже шепнул мне на ухо «Не, ну нравится мне твой двор, каждый раз тут что-то занятное происходит». А я же спросил у Славы: