— Со мной в редакцию «Автозаводца» поедешь? — спросил я у Алёны.

— А почему нет, давай прокатимся. Так что, ты там говоришь, надо будет сказать перед фильмом?

— Я тебя умоляю — название, жанр, год выпуска, артистов и режиссёра назвать, хотя последнего даже не обязательно, краткое содержание в трех предложениях и самое главное в конце, как люди там страдают в условиях капиталистического общества и в какие художественные формы это выливается. Три минуты… можно пять, если элементы импровизации внесёшь.

— Только ты мне на бумажке кратенькие тезисы напиши, чтобы упаси бог чего не перепутать.

Редакция «Автозаводца» располагалась в новеньком стеклянно-бетонном здании в конце проспекта Октября. Пять этажей, не хухры-мухры. Три из них, правда, какие-то другие окологазовские структуры занимали типа ГАЗ-сервис и ГАЗАТО, но два железно за журналистами были закреплены.

Пока поднимались на второй этаж да искали нужную дверь, Алёна вдруг выдала интересную вещь:

— Слушай, а эти твои кассеты, они же на английском языке наверно — как же ты их народу показывать собираешься, у нас же английский один из ста знает на этом уровне, чтобы на слух разбирать. Или ты сам вживую переводить тексты собрался?

— Ой я идиот, — схватился за голову я, — а и верно, нужно закадровый перевод обеспечить… я в принципе знаю пару человек с отличным знанием языка, да в конце концов и я сам бы наговорил, дикция у меня вроде не так, чтобы совсем неразборчивая, а техническую приспособу для наложения звука сделать — это полчаса, не больше… завтра весь день надо этим заниматься, чтобы хоть пару кассет в удобопригодный вид привести.

А вот и нужная дверь с надписью «Отдел объявлений и рекламы», стучимся и входим. Внутри мужчина средних лет и помятой наружности в сером костюме, и даже из дверей понятно, как его одолевает похмелье.

— Щас всё обеспечим, — говорю с порога я, — Алёна, поговори с товарищем, я на пять минут.

И в соседний гастроном, он тут практически через дорогу в так называемых Серых Бусыгинских домах расположен (Бусыгин, если кто-то не курсе, это такой стахановский рабочий из 30-х годов, отковал во сколько-то там раз больше коленвалов, чем надо, за что вошёл в пантеон, вот даже квартал его именем назвали). А в гастрономе мне нужен винный отдел, его пока не отделили от остального пространства ажурными железяками, сухого закона-то не случилось. Небольшая очередь из помятых и озабоченных граждан, негромко прошу «Друзья, до зарезу надо, вопрос жизни и смерти, пропустите пожалуйста», пропускают, беру портвейн «Кавказ» ёмкостью 0,75 литра, самое оно в таких случаях, и бегом назад.