Голос его был низкий, с хрипотцой, а взгляд — цепкий и настороженный. Видимо, у местных за главного.

Не торопясь отвечать на его вопрос, я огляделся. Первое, что бросалось в глаза, — это частокол трёхметровой высоты, которым была обнесена вся деревня. Дед уже при смерти был, когда распорядился укрепление возвести, вот я мелким пацаном и лазал по строящейся ограде, путаясь у всех под ногами. Я тогда ещё удивлялся, зачем в мирное время понадобилось такое массивное сооружение городить. Надо же, а ведь, живя в городе, я совсем про него забыл.

Сейчас я видел на частоколе явственные следы нападений — борозды, подпалины, выбоины. Крепко ему досталось, кое-где старые брёвна были даже заменены новыми.

— А вы молодцы, — повернулся я к мужикам. — Охрану держите достойно, за оградой следите. Вижу, не напрасно дед её строительством в своё время озаботился, несмотря на здоровье.

— Кто вы, сударь? — повторил свой вопрос коренастый мужик, но уже не так напористо.

— Граф Каменский, — ответил я в наступившей внезапно тишине.

Называться одним только титулом, не добавляя имени-отчества, оказалось непривычно.

— Граф Каменский, говоришь, — протянул мужик, окидывая меня оценивающим взглядом. — Не знаем мы никаких графьёв. Пятнадцать лет как не видели здесь никого из господ. Да и граф малость постарше будет. Так что возвертайся-ка ты подобру-поздорову, пока цел.

— Тихон, — одёрнул его седой старик из второго ряда, — ты глянь-ка повнимательнее. Господин-то на старого графа в молодости больно похож, как две капли воды.

— Мне старого графа в молодости видеть не довелось, — отрезал Тихон.

Я усмехнулся про себя. Конечно, проще всего было бы просто показать паспорт. Но я решил, что мужики должны признать меня самостоятельно, чтобы не было у них потом никаких сомнений. Мол, а вдруг граф ненастоящий? Документы что, их и подделать можно. А вот если признают, то это уже совсем другой расклад.

— Да верно тебе, Тихон, толкую, — продолжил между тем старик. — И господин дело говорит. Старый граф ограду велел ставить, когда уж при смерти лежал.

— Кабы новый граф в город не подался, глядишь, и не пришлось бы никого огораживать, — проворчал кто-то из толпы.

— Чего раскудахтались, как наседки? А ну, расступитесь, охламоны! — через толпу мужиков, расталкивая их локтями, протиснулась дородная женщина преклонных лет.

— Марфа! — я с радостью узнал нашу старую кухарку.

Годы, конечно, не пощадили её, но энергии в ней до сих пор было хоть отбавляй. Такой я её и запомнил: бойкой, говорливой. Для меня у неё всегда были припасены блинчики с мясом да пирожки со щавелем — детские мои приключения постоянно требовали топлива.