руку императора. Или императора, пожимающего руку Юлия. В общем, кто-то что-то кому-то точно жал. Клозе снова переключил и увидел профессора Снегова, соловьем разливающегося о героизме двух имперских пилотов. Клозе выключил новости. Он понимал, что с момента поступления на военную службу не волен распоряжаться своей жизнью и, как в этом случае, своим лицом, но его могли хотя бы предупредить. Его использовали в пропагандистских целях, чтобы предотвратить возможную панику, которая могла бы возникнуть при известии о вторжении таргов. Он не сомневался, что и Юлию сейчас приходится несладко, да и Снегов в записи не производил впечатления абсолютно довольного жизнью человека. Но предупредить-то его могли! Клозе чертыхнулся и положил на голову подушку, чтобы не слышать криков толпы. Вот почему нет нового назначения — народ должен его видеть здесь. Герой на отдыхе. Слон в зоопарке. Теперь о походах на пляж и прогулках по набережной можно забыть. Клозе подумал об Изабелле и снова чертыхнулся. Если их увидят вместе, она тоже окажется в центре внимания. И Юлий узнает все гораздо раньше, чем они с ним поговорят. Клозе не боялся этого разговора, но хотел бы сообщить неприятные новости сам. Черт его знает, а вдруг влечение Юлия к Изабелле еще не остыло? Вернувшаяся с работы Изабелла обнаружила Клозе лежащим в ванне. Струя воды на полной мощности била в стену, и вся комната была в брызгах. Изабелла выключила воду. — Они все еще там? — спросил Клозе. — Твои поклонники? Да. Я так и подумала, что ты пойдешь в отель, а не ко мне домой, чтобы не притащить их туда. Спасибо. — Не за что. — Как твое новое назначение? — Издеваешься? — спросил Клозе. — Вот мое новое назначение. Скандирует под окнами. — Портье просил передать, что с тобой желают связаться ведущие информационные каналы Империи. Они настаивают на интервью. — Пошли они к черту. — Тебе все равно придется это сделать. Оттягивая добровольное интервью, ты дождешься прямого приказа из штаба округа. — Вот уж фигли. Я в отпуске. — Если тебе прикажут связаться с прессой, это не будет иметь никакого значения. — Что мне больше всего в тебе нравится, так это твой неудержимый оптимизм. — Вот как? А я думала, что тебя привлекает мое роскошное тело. — Тоже мне, роскошное, — сказал Клозе. — Знаешь, сколько я таких тел видел? — Где? — В разных местах. — Только видел? Больше ты с ними ничего не делал? Раз так, то это начинает меня пугать. — Иди ко мне, и я тебя еще не так испугаю. — Дай раздеться. У тебя там довольно мокро. — К черту!