произнес Юлий. — И-ди-от. Я — капитан Морган, граф Морган, сын Питера Моргана, и у вас будут большие неприятности, о-фи-цер. Вы даже себе не представляете, какие у вас будут неприятности, о-фи-цер. Мой отец сотрет вас в порошок, о-фи-цер, не потому, что испытывает ко мне особенно теплые чувства, но потому что вы покусились на представителя его фамилии. Расстреливать сразу их все-таки не стали. Вместо этого их заперли в карцере, где было темно, холодно и мокро. В принципе, так же было и на болотах, но, поскольку с них содрали летные комбинезоны и выдали десантную форму со споротыми знаками отличия, они не могли не обращать на это внимания, как делали это прежде. Клозе стало плохо. Комбинезон больше не обеспечивал лекарствами его организм, и Юлий подумал, что Клозе скоро загнется. Его мучили боли и бил озноб. Юлий тарабанил в дверь и требовал хирурга, крича, что не желает сидеть в одной камере с покойником, и всего через полтора часа его крик был услышан. Пришли двое десантников и унесли Клозе, не сказав Юлию, уносят они барона к хирургу или на расстрел. Самого Юлия накормили отвратительным на вкус ужином, мало чем отличавшимся от его сухпайка, и оставили в одиночестве на всю ночь. Обработать его рану никто так и не удосужился. Утром его снова потащили на допрос, на этот раз в кабинет вернувшегося контрразведчика. Контрразведчик был капитаном, как и Юлий, и так же молод. Юлий усмотрел в этом добрый знак. — Я — капитан Коллоджерро, — представился контрразведчик. — Это итальянская и довольно сложная для произношения фамилия, поэтому вы можете называть меня капитаном или просто Винсентом. — Я — капитан Морган, — сказал Юлий. — Это древняя аристократическая фамилия, и поэтому вы можете называть меня уродом или просто болотной тварью. — Вижу, вы уже познакомились с майором Стокхедом. — А также с сержантом, фамилия которого мне неизвестна. Но я очень хотел бы продолжить знакомство с ними обоими. — Понимаю. Курить хотите? — Хочу. — Как только вы подпишете признательный протокол, я сразу дам вам покурить. Целую пачку. — Я Империю на курево не променяю. — Но попробовать-то стоило, — вздохнул Винсент и протянул Юлию пачку сигарет и зажигалку. Сигареты были приличными. — Вы — первый встреченный мною в жизни контрразведчик, у которого присутствует чувство юмора, — сказал Юлий. — Вы должны извинить моих коллег. Профессия накладывает на людей определенный отпечаток. — Вы требуете от меня слишком многого. Я еще и вас-то не извинил. Винсент тоже закурил. Дым от их сигарет