«ты». — Хорошо, — сказал Юлий. — Давай уйдем отсюда. — Ты не хочешь больше танцевать? — Я люблю тишину. — Ты какой-то несовременный. — Если ты мной недовольна, то я сейчас же пойду и застрелюсь. — У тебя есть оружие? — Я отберу его у полисмена. — У полисменов на Эдеме нет огнестрельного оружия. Здесь полностью отсутствует уличная преступность. Слишком суровые наказания. — Тогда я спрыгну с крыши, — сказал Юлий. — Я видел, здесь есть достаточно высокие крыши. — Твоя смерть будет на моей совести. — Конечно. — Тогда давай лучше погуляем. Когда Юлий выходил из бара под руку с Изабеллой, ему доставили большое удовольствие выпученные глаза Клозе. Следующие три часа они действительно гуляли по набережной. Юлий был этим так удивлен, что его даже не тянуло на выпивку. К собственному величайшему удивлению, он откопал внутри себя романтика, которому прогулки под ручку при луне доставляли удовольствие. Он определил, что Изабелла не только красива, но и умна. Она была как Клозе, только лучше, потому что женщина. Он мог разговаривать с ней на любые отвлеченные темы, и вдруг даже куда-то подевался его вечный цинизм. Ему безумно хотелось заняться с ней сексом, но его вполне устраивало, что они просто держались за руки. Он обнаружил, что секса ему будет мало, он желал большего. Он не мог сказать, что с ним происходит, а потому был испуган. Еще никогда прежде он не испытывал таких чувств. Странно, что они знакомы только пару часов. Ему нравились ее длинные темные волосы, и он с трудом удерживался, чтобы не погладить ее по голове. Ему нравился изгиб ее шеи и плавная кривизна ее ног. Ему нравились ее жемчужно-белые зубы и то, как она улыбалась его шуткам. Ему нравилось, что она тоже воспринимала этот мир, как сумасшедший дом. Ему много чего нравилось в ней, а точнее, ему нравилось все. Сказка кончилась в половине четвертого утра, когда дорогу им заступили трое молодых людей неприятной наружности. По мнению Юлия, особенно их наружность портили виброножи, которые они наставили на имперского пилота. — А я думал, на Эдеме нет уличной преступности, — пробормотал Юлий. Изабелла осталась спокойна, и это Юлию тоже понравилось. — Мне начинать кричать? — спросила она ровным тоном, не допускающим даже мысли о возможной истерике. Пожалуй, из всех прежних знакомых Юлия так повела себя бы только Пенелопа. — Нет необходимости, — сказал Юлий. — Кричать будут они. — Как скажешь, — сказала Изабелла. — Ребята, вам чего-нибудь надо? — спросил Юлий. — Твою бабу. — Здесь нет никаких баб, а что касается