Сэл неторопливо отправил еще один кусочек пирога в рот, словно и правда пришел сюда только за ним.

— В общем, — неспешно прожевав, начал он, — когда-то давно был у меня фамильяр. Смышленый парень, почти как ты, только понаглее. Умел заставить верить не хуже меня. С такими талантами, отличной родословной и, разумеется, моей помощью он быстро стал правителем в одном процветающем государстве. Само собой, тут же появились завистники, интриганы и просто враги. Так что опираться только на силу он не мог, ему была важнее верность, а ее просто так не купить. Но он и здесь нашел выход…

За соседним столиком громко звякнули бокалы, за спиной раздавались голоса, где-то у стойки звенел смех. А затем все внезапно затихло, будто на барную зону накинули невидимый полог, заглушив им звуки — остались они только за нашим столом.

— Встречая будущих воинов, — неторопливо продолжал Сэл, — он приглашал их к богатому столу с деликатесами и виномособого сорта , а потом опаивал так, что они погружались в полутранс-полудрему. После их по-одному заносили в роскошно обставленную палату с расшитыми коврами, изящной мебелью и золотыми статуями, которых простые вояки не видели отродясь. Их тут же обступали обольстительные девушки, танцуя, лаская, нашептывая, что они попали на тот свет, в идеальный мир, который ждет их за верную службу. Шептали, пока те не отключались окончательно… А после воины просыпались в полной уверенности, что после смерти их ждет вот такой рай с богатством и красавицами, если они будут хорошо и верно служить. И они служили. И даже с готовностью умирали за своего господина, потому что верили в эту сладкую сказку…

Ложка звякнула по тарелке. Договорив, он снова отломил кусочек пирога, словно не мог оставить без внимания и его.

— И? — не выдержал паузы я.

— И тебя, — отозвался Сэл, — поместили в такой же искусственный рай, окружили готовыми на все девушками, которые хотят только тебя, заставили в это поверить, а потом показали, что его не существует. Только вот тебя не убили, так что теперь придется с этим жить.

Он невозмутимо отхлебнул из чашки с кофе.

— И какое от всего этого противоядие? — нахмурился я.

— Принимай план жизни и не мучайся, — с ходу ответил он. — Тебе дадут благословение, и тебя все будут любить. Так, как ты этого хочешь.

Сцепив руки на груди, я откинулся на кресле, и оно противно скрипнуло. Люди вокруг не слышали нашей беседы, а мы по-прежнему не слышали их. Казалось, всем на всех было плевать.

— А что я сам как человек недостоин, чтобы меня любили просто так? Без всяких благословений?