Штурм… Под громкий плеск весел и журчание воды под килем нашей лодки я думал не о предстоящей смертельной схватке, не о разводе с афганцами, а о Марьяне, о ее чувствах ко мне и последней матримониальной атаке. Она долго меня осаждала, а тут, в Калькутте, перешла к решительным действиям.

В лицо ударили жар, от которого затрещали волосы, и языки пламени — мы слишком приблизились к брандеру.

— Сядь, задницу прищеми! — заорал на молодого рулевого старый казак с острого носа лодки. — А вы — табань! Сгорим под литавры! — набросился он на гребцов.

Казаки продержали весла в воде, гася скорость. Лодка чуть отдалилась от нашего жарко пылающего укрытия.

Так и Марьяна ночью пылала, стреляла угольями из глаз, когда ввалилась в мою комнату с очевидными намерениями и обнаружила в моей постели двух малышек-сундари при весьма пикантных обстоятельствах. Как она на них орала — похлеще ветерана-впередсмотрящего на гребцов, которому их старания чуть не сожгли бороду. Да что там орала — она девчонок за черные косы вытащила из моей постели и исчезала, как ночной кошмар. Не себе, не людям!

Со стен загремели пушки, вокруг взметнулись водяные фонтаны. Полетели щепки от пробитой случайным ядром шикары, которой разворотило нос и на которой побило гребцов. Кто-то камнем ушел на дно на поживу крокодилам, кто-то истошно орал. Лодка тонула, но до точки высадки уже недалеко. Поздно, господа англичане! Мы уже в мертвой зоне — ваши пушки контролируют реку, но не пандус-причал. Вы своими руками построили нам и удобный подъем, и создали дыру в крепостной обороне. Пришла пора проверить кто кого, и думается, что придется вам сдаваться, точно также, как я, похоже, готов уступить Марьяне. Она меня достала! Этот скорбный прощальный взгляд! Ну держитесь, «вареные раки»! Я очень зол! Очень-очень!

КОНЕЦ 3-ГО ТОМА, НАЧАЛО 4-ГО УЖЕ НА АТ! ЖМИТЕ НА КНОПКУ =