— Дворянин всегда в «том» положении! — вскричал взбешенный генерал.
Он стремительно выхватил шпагу и ударил меня в грудь. Прямо в сердце.
«Как глупо!» — подумал я.
(1) Пьер Кюилье-Перрон никогда не был дворянином, хотя и корчил из себя благородного. Обычный путь для наемника — дезертировал с корабля, предлагал свою шпагу всем подряд, пока его не возвысил де Буань и не оставил вместо себя командовать войсками Синдии (не Холкара, как в нашей истории). Потом работа на англичан, побег и роскошная жизнь в Европе.
Глава 13
Я открыл глаза, и на меня сразу обрушились звуки — незнакомые голоса, птичьи трели, стрекот насекомых, плеск воды. Затем заработало обоняние — почувствовал запахи кожи, лошадиного пота, аптеки и тонкий пряный аромат от горящих палочек благовония.
Жив? Снова переродился в новом теле? Или вернулся в старое?
Сердитый голос Марьяны где-то вдалеке как бы намекнул — реинкарнация отменяется. Она кого-то отчитывала за то, что рвется в дом, где я лежу и прихожу в себя.
Да, жив, но чуть не умер на пороге города мертвых. Символично. Богиня Кали взяла меня под свое крыло?
… Вчерашние воспоминания вернулись резко, будто кто-то распахнул тяжелые шторы и потоки солнечного света ворвались в комнату подобно армии, получившей три дня на разграбление города. Боже, какой же я болван! Тупень, бивень, не знаю кто еще… С чего я вообразил, продрав глаза, что умер или собрался на тот свет? Ничего же и близко не было подобного!
Да, сучка Перрон ткнул меня шпагой в левую грудь. Да так быстро, что я чуть не погиб. Тонкий клинок изогнулся, уткнувшись в ребро, я крутанулся, избавляясь от стали в своем теле, шагнул к французу и скрюченными пальцами ударил его в основание переносицы. Он сдавленно захрипел, хлопнулся на заднюю точку. А я уставился на дырочку в груди, пытаясь сообразить, устроил ли мне тезка искусственный инфаркт миокарда.
Мне бы за своими бойцами лучше было бы присмотреть в этот момент! Из-за спин оцепеневших казаков вынырнули Рана и Рамбахадур и нашинковали Перрона тонкими ломтиками. Я и ойкнуть не успел, как голова француза укатилась куда-то под ноги разинувшего рот Мусы.
— Зачем⁈ — зарычал я, не отнимая ладони от груди.
Гуркхи что-то залопотали в свое оправдание, подобострастно мне кланяясь.
— Они называют вас, сахиб-атаман, бессмертным, — перевел Курух, пряча глаза. Он, похоже, и сам был в шоке.
Я скрипнул зубами от досады. Так хотелось получить исчерпывающие вопросы о случившемся с Платовым и Войском! Требовалось срочно менять все планы. Наверное, я заслужил день-другой отдыха, но нервный зуд между лопаток гнал меня на другой берег.