— Лишь бы не мимо, — пробормотал я. — И лишь бы привязано не было яблочко…

Выстрел. Выстрел. И еще один.

Мимо. Попал. И попал.

— С-у-у-у-у-ука! — долгий вопль и звук удара не о воду, а о палубу или бочонки на самой корме.

Выскочив из-под сетки, я разрядил оба ствола только что захваченного дробовика на шум беготни, и на доски рухнули сразу трое — похоже, в дробовике была картечь, и я выкосил всех сразу. Толкнувшись ногами, отбросил себя назад и мягко приземлился лопатками на спружинившую сетку, а в место, где я только что стоял со свистом воткнулась едва различимая стрела. Наведя пистолет на плывущую мимо темную громаду стены, я ждал неизбежного, и это произошло: лук не арбалет, лежа особо не постреляешь, и одного нажатия на спуск мало. И стоило мне уловить шевеление среди лиан, я начал стрелять и не успокаивался до тех пор, пока не услышал стон боли и не увидел падающее в воду тело. Плеск. Следом еще один от упавшего лука. И сразу волна плесков, когда в воду следом за кровавой жертвой устремились мелкие плотоядные хищники ночи. Жалобный крик дал знать, что жрать лучника начали еще живым, но я не особо прислушивался — нырнув под сетку уже хер знает в какой раз, я тихо висел и прислушивался, пытаясь понять, выцеливает меня сейчас кто-то или нет. Мне бы сюда «Ночную Гадюку»…

Ага. Я беззвучно рассмеялся. Перебьешься без «Гадюки» как-нибудь, гоблин. Виси, слушай, стреляй, выживай.

Но стрелять больше не пришлось — если там, наверху, и оставались еще живые, то они предпочли таковыми остаться и скрыться. Выбравшись, я чуть посидел, послушал крики со стороны конвоя и заторопился на корму, куда недавно уронил все еще хнычущее «яблочко», что недавно отдавало бодрые приказы остальному сброду. Надо проследить, чтобы «яблочко» не сдохло и не попыталось уплыть.

Когда на баржу — одним из первых — пожаловал дон Атаульпа, я уже успел подлатать чуток как своего выжившего, но лежащего в бессознанке напарника, так и залепить дыры в туше пленника. А еще я успел собрать все патроны и забрал себе еще одну понравившуюся пушку вместе с чужим рюкзаком, куда закинул остальные трофеи. Патронами меня тут не балуют, так что делиться я ни с кем не собирался. У меня было время позадавать вопросы мычащему от боли «яблочку», но делать этого я не стал, чтобы не противоречить своей легенде. Напротив, я эту легенду еще и поддержал, сходу заявив спрыгнувшему на палубу Атаульпе:

— Мне за такое дерьмо маловато платят, бвана!

— Да погоди ты! — досадливо отмахнулся он, сходу прилипнув взглядом к вытянувшемуся на корме пленнику. — Эта сука еще дышит? Говорить может?