— Давай.
— Последний вопрос, сэр. Охапку зеленого лука сверху бросить? Дорого, но вкусно.
— Бросай.
— Отличный выбор, сэр!
— Я гоблин. Гоблин Оди.
— К-хм… последний вопрос, Оди… я тут кручусь один, но мне придется отлучиться за мясом и жаровней…
— Ничего не пропадет, — за меня ответила Ссака. Глянув на притихших за своим столом громил, наемница добавила: — И никто не уйдет не заплатив.
— Так, может, мне закрыться? — еще осторожней спросил бармен, появившись из-за стойки и оказавшись росточком чуть выше метра. — Приватный вечер только для боевых товарищей… или вы ждете гостей?
— Время покажет, — усмехнулся я. — Компот первым делом.
— Моментом рявкну на соседей. Еще могу достать напитки утробного живого брожения. Одна пузатая красотка с милым личиком и огромным пузом рожает отменное бренди с отчетливыми фруктовыми нотками. Но девочка дорогая и свои пьянящие выделения задешево не продаст… а вот за особую сумму может разрешить испить прямо из крантика и прямо во время соития…
— Еще раз предложишь мне такое дерьмо и…
— А я молчу, Оди. Я молча бегу к мяснику, где врублю свое красноречие и заставлю его зарезать самую молодую жаберную овцу…
Бармен исчез за дверью, успев почти бросить на стол заставленный стаканами поднос и полную бутылку самогона. Глядя, как Каппа взялся разливать самогон, а Хорхе расставляет стаканы, в то время как привалившийся к углу Рокс устало прикрыл глаза, я медленно прокручивал в голове всплывшее подобно куску дерьма в мозговой пульпе воспоминание…
Гигантские плавучие города, выстроившись в длинную цепь, медленно входят в зону охраняемого мелководья, что уже на территории первой штаб-квартиры Атолла Жизни, к тому времени переехавшей, а эта зона превратилась в почти замкнутый стенами колоссального купола испытательный полигон постройки первого глобального убежища… Я помню тот вечер Эпохи Заката… багровое больное солнце, солнечная буря, гигантские свинцовые волны с коричневой нездоровой пеной, мертвые здания плавучих городов, и лишь в некоторых окнах тускло горит свет, где уже не скрываются редкие обитатели, вцепившиеся в подоконники и завороженно смотрящие на медленно открывающиеся гигантские врата в стене купола…
Хлопнула дверь, прогрохотали шаги, и из коридорчика опять высунулся бармен.
— Я Шмякос, кстати! Но дело в другом… Ты тот самый Оди? Про которого на перекрестке девки визгом захлебываются? Чужак Оди, что вытащил отряд Риториков из ловушки?
— И?
— И то, что овца на самом деле будет молодой и свежей, а компот без единой блестки, что однажды уже была использована… — выставив в бар руки с оттопыренными большими пальцами, Шмякос медленно убрался обратно в коридор, откуда через секунду послышались его удаляющиеся шаги и вопль: