— Может и мрачная, — зевнула Ссака. — И точно сука. Что за проект Искупление? Я ведь слышала о нем… точно слышала…

— Да, — кивнул я, морща лоб. — Я тоже что-то вроде где-то… но нет… не всплывает.

— И мы не в курсах, — мутант развел лапами. — Дай еще таблетку, Оди. Не жми крупицу счастья… а я тебе еще больше поясню за нашу житуху…

Это был даже не хлопок и не щелчок выстрела. Просто легкое приглушенное фырканье, что раздалось с той стороны амфитеатра. Бубрик вздрогнул и уронил голову. Из-за уха полилась темная кровь. Еще один щелчок, но мутант даже не пошевелился, так и оставшись мертвым на камне.

— Замри, — едва слышно произнес я.

— Поняла… — еще тише отозвалась Ссака. — Не вижу…

— Отступи… вели нашим сидеть тихо… один нужен живым…

— Принято.

Сам я медленно подался вперед, вплотную подползая к огромной раздутой туше. В ноздри ударила тройная доза исходящей от жирной плоти тошнотворной вони. Затихнув, я ждал. Терпеливо ждал, глядя на медленно растягивающуюся мертвую кожу, что будто стекала с навеки расслабляющихся бедерных мышц.

Первый голос я услышал через пару минут ожидания.

— Снял чисто, — голос сочился привычным удовлетворением хорошо делающего свое дело гоблина.

— Как всегда. Четко в затылок.

— Чуть скосил. Но темно, млять…

— Чего он тут сидел? — голоса стали ближе, и всего их было три. — Дрочил, что ли, на камушке?

— Вряд ли. Там вон еще один дохлый. Походу, не поделили что-то. Или их здешние твари обработали. Он, может, уже подыхал…

— Да посрать. Зато тихо все сделали. Следы сюда ведут?

— Вон… пропахали вниз, вылезли по противоположному склону… наши где там?

— Вторая машина уже рядом с нашей. Будут выдвигаться через пару минут.

— Что там обещали за голову засранца? — первый голос был уже совсем рядом, скрежетнул гравий под подошвами.

— Ох! Даже не напоминай! Там щедро намазали…

Подскочив, я шагнул мимо замершей в оторопи первой фигуры и вбил нож в глаз второму, благо забрало шлема было поднято. Третий шарахнулся, вскидывая винтовку, но я отбил ствол в сторону и полоснул лезвием по внутренней стороне локтя, вспарывая комбез и мясо под ним. Резко дернув, выломал надрезанную руку из локтевого сустава, даря захрипевшему ушлепку болевой шок, секундный паралич и немоту, что вскоре разродится безумным воплем. Но закричать он не успел — сбив его с ног, уложил трясущегося упырка на землю и перерезал глотку. Лезвие в спешке ударило чуть выше, и пришлось пройтись сквозь мясо, срезая кожу с подбородка и части шеи. Выпрямившись, неспешно вернулся на свое место, снова уселся и, вытерев о чистый участок отрезанного кожаного лоскута лезвие, бросил мясной платок перед уже стоящим на коленях упырком, к чьему затылку прижимался пистолетный ствол Ссаки.