— Снаружи-то я не бывал!
— Ну да…
— И не хочу особо.
— Почему? — удивленно глянув на орка, я опять сосредоточился на сканировании взглядом темных смятых коробок зданий.
Перевалившийся на бок Рэк, повернувшись ко мне спиной, протяжно зевнул и лишь затем ответил:
— Если за тобой в очередное пекло — я первый на марше, командир. Главное — не забудь меня опять.
— Ты полудохлый был.
— Это да.
— А если вот это вот все дерьмо, — я ткнул рукой в фальшивое небо. — Если все это кончится?
— Почему?
— Да потому что нахер оно уже особо не надо. Свою роль выполнило, — ответил я. — Планета исцелена. Общая ущербная память стерта, базы данных уничтожены, а если где и всплывут случайно копии — каждый, кто подписывал договор о погружении в холодный сон, лишался всех прав. Так что можно и нужно завершать затянувшийся план по глобальной изоляции населения. Дело сделано. Леса снова растут, реки текут, моря и океаны полны жизни.
— Ущербная память? Это еще что за хрень?
— Именно что хрень, — буркнул я. — Кастовость, родовитость… Знание того, что ты был тупым быдлом по жизни или миллионером. Всякие там землевладельцы, что под самый конец за бесценок массово скупали огромные территории, включающие в себя целые города. Бывшие крутые шишки в еще не сдохших эвакуированных правительствах. Сам посуди, орк — вот проснулся какой-нибудь жирный гоблин и вспомнил, что ему принадлежал целый остров где-нибудь в южных широтах. Или какой-нибудь самопровозглашенный местный царек очнулся от холодного забытья и выпучился обрадованно — надо же, как изменилось его крохотное королевство.
— Да понял я. Всеобщее, мать его, равенство для всех размороженных.
— Ага. И новые единые глобальные законы.
— А есть и такие?
— Первый предусмотрел все, — проворчал я, ворочая в голове тяжелые и колкие осколки воспоминаний. — И позаботился о том, чтобы не осталось ни единой лазейки.
— Равенство продлится недолго, командир. Ты же знаешь. Забыл Окраину? Даже там…
— Да, — усмехнулся я, вспоминая первые деньки. — Не продлится…
— Гоблины опять все запорют. Все испоганят к херам. Дай им лет триста — и опять засрут всю планету.
— Да…
— Что-то сумеют вспомнить, придумают себе титулы, нарожают пафосных упырочных потомков…
— Да…
— Потом, как наберут силу, возьмутся за переписывание не нравящихся им законов.
— Да…
— И раз так… то на кой хер вообще открывать убежища? Пусть и дальше вся эта говномасса висит на крюках замороженной — меньше вони и грязи! Меньше ядовитых потеков дерьма… разве не так?
— Так.
Приподнявшись на локтях, Рэк заговорил куда злее:
— Мы ведь сюда зачем приперлись? Ну, с самого начала… Помнишь, командир?