— Бегут, — процедил не он, а Годфруа Белтайрский, один из двух имеющихся у него в отряде паладинов. Обращаясь не столько к своему командиру, сколько у Амазат-нойону, этому руке и гласу хана Бахмут-аль-Баграма, формальному командиру войска. — И ждут, что мы на это ответим.

— Отец-Небо одарил нас своей милостью, своим вниманием. Ничтожные сыны ишака и дворового пса бегут, хромая и поджав шелудивые хвосты! Пошедшие за предателем, ничтожным сыном могучего и благородного отца, они разбиты. И пусть их жалобные и испуганные крики вселят страх в то, что заменяет души зловредным порождения Инферно, пусть они тоже бегут, бегут в…

Амазат-нойон визгливо орал, потрясая воздетой к небу рукой, в которой сжимал свернутую в кольцо плеть. Обращался, понятное дело, к своим соплеменникам. В то время как воины из отряда де Ланье смотрели на этот дешёвый балаган ровно так. как и полагалось — с презрением и сардонической усмешкой.

— Отвечать как раз и не следует, Годфруа, — спокойно, не выражая на лице никаких эмоций, ответил прелат. — Демоны проверяли наш авангард на прочность. При этом использовали для этого пробного натиска только чужаков, только переметнувшихся к их кукле, Бадри-аль-Баграму, степняков. У них никаких потерь. А те немногие демонические существа, которых «черная ветвь» убила — призывы с плана Хаоса. Они даже не умерли, их просто утянуло обратно.

— Избавились от лишних с пользой для себя. Я понял, брат Луи, — степенно кивнул уже немолодой паладин, относящийся к лидеру отряда больше как к стоящему несколько выше орденскому прелату, чем как к обычному командиру. — Тогда они посмотрели. Теперь подумают. Будет вторая атака.

— Будет атака славных потомков Тенгри-хана, — вновь заблажил Амазат-нойон, ещё там, в Талас-Бахайрате, получивший от своего хана указание во что бы то ни стало снять осаду с Фарас Шабаа. Иначе… Зная жестокость в Золотом Каганате и совсем не ангельский нрав Бахмут-аль-Баграма, дважды не оправдавшего надежд, да ещё за короткое время, нойона или бека — даже их, а уж про простых и говорить не стоило — в лучшем случае приказали бы удавить шёлковым шнурком. — Мои славные воины полетят в атаку, бросая под копыта коней тела предателей и черепа порочных тварей из демонического мира! Я отдаю приказ… Сейчас!

— Запрещаю, — спокойно, но добавив в голос тонов абсолютной уверенности и права такое изрекать, вымолвил Луи де Ланье. — Стронете в атаку конницу — её если не уничтожат, то проредят. И потом станут делать то, что уже сделали раньше, при вашей атаке на Адскую Колыбель и позднее.