Всеобщая суета вообще была нам на руку. Было ощущение, что чёрные просто наплевали на охрану и сосредоточились на упаковке и погрузке. Это было и понятно, ведь практически все военные, а с ними и начальство, отсюда уехали, следовательно, надзора практически никакого не было. А персоналу главное было, успеть всё сделать вовремя, чтобы избежать наказания, а на соблюдение всех правил и регламентов можно наплевать.

Отсутствие охраны в совокупности со слабым освещением делали проникновение на стадион не очень сложной задачей. Мы с Лерой даже особо не прятались, а шли, как будто были в своём праве.

Машину с пленником мы вычислили довольно быстро. На обычном старом грузовике был установлен куб, накрытый сверху брезентом, как и рассказывал нам пленный техник. Этот автомобиль находился между двух других машин, которые своими будками довольно сильно перекрывали куб, так что, видно его было не со всех сторон. Это было нам на руку. Если бы машина с пленником стояла одна на открытом месте, подобраться к ней было бы значительно сложнее.

Пока мы шли, я на всякий случай держал клюшку для гольфа наготове, нёс её, положив на плечо. Возле самого автомобиля с пленником нас окликнули сверху.

— Эй! Вы чего это тут? — сказало сонное лицо, выглядывая в открытое окно стоящего рядом грузовика.

Даже не перехватывая клюшку, я тюкнул ему в темя, лицо скрылось в кабине, откуда послышался глухой звук падения тела. А клюшка заняла своё место на моём плече.

Лера, которая шла позади меня и была свидетелем этой короткой сцены, хмыкнула. Причём мне показалось, что одобрительно.

Мы оказались рядом с клеткой. Брезент, накрывавший её, свисал низко, почти до самой земли. Чтобы забраться под него, пришлось убрать клюшку и поработать руками. Ткань была, мало того что толстая и тяжёлая сама по себе, помимо этого, она была очень грязная, с налипшими комьями земли по нижнему краю, так что весила вообще немерено!

Лера осталась сторожить снаружи, я же, оказавшись под брезентом, практически упёрся в клетку носом.

Здесь было совершенно темно. Тусклый свет от уличного освещения практически не проникал под толстую ткань. Но в клетке определённо кто-то был, я слышал тяжёлое и прерывистое дыхание.

— Кто здесь? — спросил я.

— А? — раздалось удивлённое из темноты. Голос говорившего был очень измождённый.

— Я друг, — сказал я, — и хочу помочь. Как тебя зовут?

— Я тебя не вижу… — голос говорившего казался мне смутно знакомым. Это был мужчина, но, похоже, что ему крепко досталось. Не удивлюсь, если эти сволочи его пытали.

— Я тебя тоже, — сказал я, — как ты?