Я быстро полез вниз — негоже сидеть на столбе, когда на твою спутницу нападает огромная хищная тварь. Даже если твоя спутница намного сильнее тебя. А пока что получалось именно так, ведь я не умел выпускать из рук плазменные клинки!

Но Инко не стала использовать свои «сабельки», видимо, посчитав их неподходящим оружием для этой схватки. Она обдала троглодита шквалом огня, который обогнув тушу твари, добрался и до столба, заставив меня судорожно карабкаться обратно наверх.

Когда пламя опало, я снова заспешил вниз. Надо сказать, что троглодиту не понравилось, когда его попытались поджарить, однако фатальных последствий на его организм это не оказало. Даже, наоборот, он как будто разозлился.

Инко, поняв, что её атака оказалась недостаточно эффективной, молниеносно взобралась на ближайший штабель, чтобы занять господствующую высоту.

Я же, превозмогая боль от того, что приходилось опускаться по горячим скобам, быстро оказался на земле. Моей целью был утюг. Пламя практически не зацепило палку с узелком, которые оказались прикрыты тушей троглодита.

Я подхватил этот шест и только успел приподнять над землёй, как понял, что троглодит на меня смотрит. Как? Он же только что был ко мне спиной, потому что дрался с Инко! Но тут же я понял как: харя выступала прямо из массы тела. Да, теперь я воочию смог увидеть, что такое адаптивная структура тела. Вместо того чтобы разворачивать всю тушу, он просто «проявил» голову в нужном месте.

— Банзай! — раздался громкий и пронзительный крик Инко, после чего я увидел её летящей над троглодитом с двумя плазменными мечами, воздетыми над головой.

Она приземлилась на тушу и вонзила в неё оба клинка со всей своей силой, погрузив их в тело монстра по рукоять!

Троглодит издал пронзительный вопль, и на какую-то долю секунды мне показалось, что всё, победа за нами. Но на самом деле всё было несколько иначе.

Когда Инко приземлилась на упругую тушу, та под ней сильно прогнулась, а потом, уже после того как мечи вонзились в тело, распрямилась обратно подобно пружине, отправив мою спутницу в полёт.

Отброшенная Инко орала, улетая по высокой дуге куда-то за штабеля, и в её крике угадывались какие-то матерные слова, но не до конца оформленные в мысль. Глухой удар прервал этот поток.

У меня внутри что-то ёкнуло. Я остался один? С сомнительным утюгом в узелке, который всё никак не мог достать?

Я начал быстро перебирать руками по палке, приближая узелок к себе.

Я начал пытаться сорвать его, чтобы достать утюг, но он оказался удивительно крепко привязан.

Я выругался на того, кто додумался завязать такой тугой узел, и в ту же секунду понял, что винить некого, потому как это сделал я сам, чтобы узелок не упал с шеста.