— Не пойму, чего их все так боятся? — хмыкнул второй, — мало ли мы опасных людей в этой жизни видели?

— Их боятся, потому что они ничего не прощают и ничего не забывают, — сказал четвёртый, — и доказательства того, что ты говорил о них что-то плохое, им не нужны. Не будет ни суда, ни адвоката. Тебя просто сожгут или разрубят пополам, или просто на атомы распылят. И желание обсудить их баб вполне себе повод для возмездия. Они и за меньшее людей навсегда вычёркивали. Так что, послушайте моего совета, просто не говорите о них, как будто их не существует. Это всё равно не наш уровень. У нас есть свои командиры, вот про них треплитесь, сколько хотите, с ними хоть всё понятно. А этих лучше не трогать никак! Вообще! Никогда!

Повисла пауза. Четвёртому удалось нагнать страху на своих товарищей.

— Ссыкуны! — прошептала рядом Амина.

Её разочарование можно было понять. Мы могли бы узнать что-то новенькое о лысых, которые нас очень интересовали, если бы солдаты не прервали разговор.

Дальше они реально стали говорить о бабах и о том, как без них туго на службе. По их словам здесь, в этой небольшой армии женщины были, но не очень много, и все они были им не по рангу. Либо медички, которых трогать вообще было нельзя, либо боевые единицы, но не простые, а уникальные. Колдуньи с боевыми навыками. В дело они пока что ни разу не вступали, так что, их реальный потенциал оценить было трудно, однако все на всякий случай старались держаться от них подальше. Говорили ещё про каких-то летающих существ, которые без трансформации тоже были женщинами, но они все погибли в самом начале.

Мы лежали, слушали и больше ничего интересного в разговоре этих «вояк» дождаться не могли.

— Ну давай их убьём! — наклонилась к моему уху Амина, — ну, пожалуйста! Они такие неприятные, что аж трясёт.

— Не надо! — шепнул я в ответ, — врагов от этого меньше не станет, ты же слышала, что погибли сотни, но это их не останавливает. А нас после этого могут начать искать. Мы же не за этим сюда пришли!

— Но потом, когда узнаем всё что хотим, убьём как можно больше, ладно? — умоляюще посмотрела на меня Амина, и я даже в темноте видел жажду убийства в её глазах.

— Почему тебе так хочется убивать? — спросил я, — что это за тяга?

— Не знаю! — честно призналась Амина, — вот тебя я убить не хочу… по крайней мере, сейчас… хотя иногда, конечно, ты меня так бесишь, что тоже хочется…

И она сдавленно захихикала, зажимая себе рот руками, чтобы нас не услышали.

Но наша возня всё равно привлекла внимание бойцов. Кто-то из них обратил внимание на странные звуки поблизости, поднял руку, и они все разом замолчали. Я пихнул Амину, чтобы она утихомирилась. Она тут же успокоилась и замерла.