— Не считаю, что этот вариант неприемлем. И что вообще существует какая-то проблема. Это всего лишь твои пуританские загоны, — хмыкнул Дарис.

— А проблема все-таки есть, — с нажимом продолжил Винтер, — и состоит она в том, дорогая, что одна девушка на двоих не делится! Поэтому нам пришлось поступить по принципу не доставайся ты никому из нас. Хотя твой отец все же склонялся в мою пользу. Филипп у нас парень ветреный и ненадежный, поэтому Радински побоялся тебя отдавать ему. Ведь твой отец не готовил тебя к реалиям высшего света, где царят голый расчет и свободные нравы. Берег психику своей крошки, скрывая от нее страшную правду о том, что мужики — это не благородные рыцари в золотых доспехах, а лживые похотливые животные.

И он заливисто рассмеялся. К нему присоединился Дарис, и даже на лице невозмутимого Флита промелькнула улыбка.

Весело им, в то время как у меня мир пошатнулся и земля ушла из под ног. Я лишилась опоры. Мне больше не на кого положиться. Я ощутила в этот момент безграничное одиночество в царстве жестоких хищников.

Видя мой потерянный вид, Винтер еще крепче прижал меня к своему телу и поцеловал в лоб. Спасибо, что не в губы. Я бы этого не пережила.

Он внимательно посмотрел мне в глаза, будто пытаясь в них отыскать что-то важное для себя, и продолжил обрисовывать реальную картину мира:

— Это нормально, когда отец хочет передать дочку в надежные руки. И я был бы для тебя, Ниса, идеальным вариантом. Как, собственно, и сейчас им остаюсь. Но наш доктор Дарис парень горячий и до невозможности упрямый. Он не пожелал тогда уступать, хоть убей его на месте. В нашей четверке на этой почве наметился раскол, а этого допускать было никак нельзя. У нас одно на всех важное дело. И нам пришлось отступиться. Обоим. Тут было без вариантов.

Вот, оказывается, что творилось за моей спиной все эти годы? Отступились они. Делили, как будто я участок ценной земли или прибыльный завод. А меня спросить не пробовали? Жгучая горечь разлилась на сердце.

А я ведь умирала от любви к Дарису много лет. И все об этом знали. Но даже не дали шанса. Потому что это могло разрушить их грандиозные планы. Что же, в мире власти и больших денег чувства не в счет. Они даже мешают. Да о каких чувствах я вообще рассуждаю? Это я была влюблена в своего доктора. А он, так же как и уважаемый господин-министр, просто не против был заполучить мое юное тело в свое постоянное пользование. И раз оно не делилось, то от него просто отказались, чтобы не испортить дружеские отношения.

На душе стало мерзко. Я всю свою жизнь идеализировала мужчин, которых наивно считала своими отцами. Водрузила их на пьедестал благородных рыцарей. Какая же я была дурочка! А они и не видели во мне никогда ребенка. Терпеливо выращивали привлекательную самочку, чтобы потом кто-то из них мог присвоить ее себе. И отец принимал в этом деятельное участие. Присматривался, кому из троих лучше будет пристроить свою доченьку. Его выбор пал на Винтера, да только все испортил доктор Дарис, который тоже меня захотел и затопал ножками. И мальчики решили не драться друг с другом из-за какой-то самки. Что их мало что ли ходит по свету?