— О, боги! — только и смогла произнести я.
— Но есть и великаны. Четыре метра ростом. Планета Актар. Вся поверхность — это гигантские горы. Актарцы — раса каменотесов. Они поставляют в империю камни для строительства. Кстати, усадьба Дэрка выстроена из актарского мрамора. Когда там будешь, присмотрись. Очень красивая текстура. Там такие розовые прожилки, которые мерцают в темноте.
Я сидела и не знала, что сказать от потрясения.
— А взять хотя бы нашего зорганца. Был такой генетик-шутник, Було Корогини. Жил он около семисот лет назад. Он однажды сказал своему другу: «Бабу хочу в постели светящуюся. Хочу трахать ее, а она в этот момент пусть сверкает, как лампочка». Вот так была заложена раса зорганцев. Затем пришла идея специализировать этих красивых людей для индустрии развлечения. И породили целую планету шутов и проституток. На Зорге семьдесят процентов населения торгует своим телом. Как тебе статистика? Впечатляет?
— Как? — только и смогла я произнести.
Шок.
— А гронианцы? Помнишь, ты хотела по ним писать работу? Чудесный результат генетической модификации. Это надо же суметь у целой расы вытравить все эмоции! Полностью. А это чтобы их от паяния микросхем не отвлекало витание в облаках. Гениально, согласись!
— Папа, ты сейчас серьезно? Ты находишь это все забавным?
— Нет, маленькая моя, — он подался вперед. — Я нахожу это все чудовищным экспериментом над человечеством. И я взял и одним нажатием кнопки запустил медленный, но верный процесс уничтожения этого безобразия. Последствия моего вмешательства заметили где-то полгода назад и сразу же забегали. Начали меня усиленно разыскивать. Тебе мозги наизнанку вывернули. Но всё зря.
— А что ты сделал, папа?
— А я запустил неуловимый, самоизменяющийся, вирус, который постепенно уничтожает базы данных, связанные с генетическими разработками. Дело в том, что все эти мутации, с помощью которых модифицировали целые расы, неустойчивы, как любые гибриды. Если постоянно не «прививать» особям с угасающими признаками качества выведенного вида, то в конечном счете произойдет откат к первозданному состоянию. Получится опять человеческий «дичок». Проще говоря, генетические изменения не закрепляются в поколениях. Поэтому идет постоянная работа по поддержанию и коррекции, а также отсеву.
— Отсеву?
— Ниса, — отец вздохнул. — Негодный плод уничтожается еще в утробе.
Мне стало нехорошо. Голова закружилась. Я достала из сумки бутылку с водой и жадно отпила несколько глотков.
— Зачем все это нужно? — глупый вопрос, но я его задала.
— Для того, чтобы каждый человек знал свое место и был при этом счастлив. И не мешал счастливо, а главное спокойно, жить золотому меньшинству.