ПРОЛОГ
Шайба с глухим стуком ударяется в борт, отскакивает и катится обратно ко мне. Будто издевается.
Третья попытка. Три – ноль не в мою пользу.
– Это было грустно, – говорит Аварский из ворот. – Прям вот физически больно смотреть.
Стоит, расставив ноги, опираясь на вратарскую клюшку – спокойный, как сфинкс. На голом торсе – только нагрудник и наплечники. Перчатки-ловушки, щитки. Ни шлема, ни свитера. Татуировка на рёбрах уходит под пластик защиты, и я каждый раз спотыкаюсь об неё взглядом.
Волосы мокрые. Глаза наглые.
Сволочь.
– Я только разминаюсь, – говорю, подгребая шайбу клюшкой.
– Варвара, ты не разминаешься. Ты тянешь время перед неизбежным финалом этого вечера, – изрекает с самодовольным лицом.
Я выпрямляюсь. Колготки на льду – это отдельный вид безумия. Вязаное платье задирается каждый раз, когда я пытаюсь замахнуться. Коньки – его, на три размера больше, чем надо. Две пары шерстяных носков внутри – и всё равно нога болтается.
Я похожа на оленёнка Бэмби, которого выпустили на лёд ради жестокого эксперимента. Он похож на человека, который этим экспериментом наслаждается. Хотя так и есть — Аварский в полнейшем восторге.
– Напоминаю условия, – говорю я, медленно подкатываясь ближе. – Я забиваю – ты от меня отстаёшь.
– Я помню условия.
– Повтори, – требую я.
Он чуть наклоняет голову к плечу и пробегает по мне снисходительным взглядом. Улыбка у него лучезарная. Такая, от которых у нормальных женщин подкашиваются ноги. Хорошо, что я ненормальная.
– Ты забиваешь – я от тебя отстаю. Ухожу в спальню, закрываю дверь, не трогаю тебя до утра. Ты спишь одна в гостевой, как порядочная девушка, и видишь сны про учебные планы и тетрадки, — явно паясничает он. — А утром я сяду в тачку и отвезу тебя куда скажешь. И спасу наконец из того плена, в который ты попала. Здесь, со мной, — добавляет хрипловатым голосом.
– Именно, – киваю я.
– А если не забиваешь…
Он крутит клюшку, глядя мне в глаза.
– Если не забьёшь – я тебя трахну. Прямо здесь.
Это звучит не как угроза. Это звучит как прогноз погоды. Спокойная констатация. Завтра снег, минус восемнадцать, сегодня Аварский трахнет тебя на льду.
Как же бесит его самоуверенный тон!
Холод кусает колени сквозь колготки. Дыхание выходит паром. Свет в «коробке» – тусклый, только половина ламп горит. Мы тут одни. За стенами – минус двадцать и тишина, как в космосе. Потому что за стенами «коробки» ничего, кроме его особняка, снегопада и километров пустоты.
Откатываюсь назад.
– У тебя завышенное чувство собственной неотразимости, Аварский.
– А у тебя заниженное чувство реальности, Варвара. Ты ни разу не попала даже в створ.