Смотрю девушке в лицо. Её ресницы трепещут всего несколько секунд, а потом Варя снова проваливается в глубокий сон. А я, выждав некоторое время, обнажаю и вторую грудь девушки. Для этого приходится осторожно спустить бретельки её майки по плечам.
Блять!
Хочется взять грудь всей пятернёй и сжать. И впиться в желанный рот.
У меня, естественно, стоит с тех самых пор, как Варя вошла в мою спальню. И только чудом я стояком не продырявил матрас.
Возвращаю майку обратно, уже тоскуя по виду её прелестей. Втрамбовываюсь затылком в подушку, закрываю глаза.
Конец битвы. Бой всё-таки проигран.
Глава 18. Пари.
Варя
Шесть лует назад
– Ну чего ты ржевёшь? – нависает надо мной как кцоршун Маша. – Варь, ты же знаешь, я не из тех, кфто будет утирать сопли и говорить, что всё будет хорошо. Я про сарказм и точные эпитеты. Ну что мне с тобой делать, а? Давай лучше выпьем?
Ставит на стол бутылку коньяка. Мотаю головой, хватаясь за пока плоский живот.
– Понятно. Будешь рожать, – констатирует она. – А я, пожалуй, выпью.
Достаёт стопку, организовывает закуску. Мне наливает чай.
Зубы мои стучат так, что я бьюсь ими о край чашки, когда пытаюсь сделать глоток. Машка игнорирует мои рыдания с невозмутимым лицом.
Моя бывшая одноклассница всегда такой была. Когда происходил какой-то трэш, она на фоне общей истерии всегда действовала спокойно и предлагала варианты решения проблемы. Помню, как весь класс завалили по истории на переводных экзаменах. И пока все бились в истерике в страхе остаться на второй год, Маша пошла прямиком к директору. Не знаю, что она ему сказала. Никто не знает. Однако результаты того экзамена признали недействительными, и через неделю мы сдавали историю заново. И все сдали на «отлично».
Поэтому я у неё со своей бедой. Ведь она умеет действовать с трезвой головой, а я нет.
Маша чокается рюмкой об мою чашку и выпивает коньяк залпом. Закусывает долькой лимона и облокачивается на спинку стула.
– Так... раз уж ты наконец-то перестала реветь, давай сначала.
Я и правда перестала. И во все глаза смотрю на Машу, нелепо ожидая от неё чуда. И выпаливаю скороговоркой всё-всё-всё.
– Нет, стоп! – Маша выставляет перед собой руки. – Про то, что ты переспала с хоккейной звездой, а он тебя кинул утром, я поняла. Давай теперь более расширенную версию. Как кинул? Выставил вон?
Шмыгнув носом, бормочу:
– Поблагодарил за ночь через записку и оставил карточку с деньгами.
– И сколько там было?
– А это важно, Маш?
– Вообще-то, да, – обновляет свою стопку. – Так сколько?
Вяло пожимаю плечами.
– Не знаю. Я её выбросила.