Варя лежит на кушетке. Врач водит датчиком по её животу, глядя в монитор. Слишком долго, на мой взгляд, водит. Слышно только тихое гудение аппарата, а должны быть уже какие-то комментарии.
– Не молчите, – не выдерживаю я. – Что там?
– Там ребёнок, Максим, – шикает на меня Варвара, посмотрев укоризненно.
Она тоже нервничает, но держится явно лучше меня.
– Прости, – бормочу почти беззвучно.
Она протягивает мне руку, чтобы я смог держаться за неё, как за спасательный круг. А должно быть наоборот, это я должен быть её спасательным кругом.
Сжимая её ладошку, подношу к губам. Шепчу что-то ободряющее, водя её пальчиками по своей колючей щеке. Мы оба напряжены, потому что чёртово прошлое всё ещё отбрасывает тени на наше настоящее. Этот идиотский страх сидит где-то на подкорке у нас обоих.
– Аварские, выдыхайте, – врач с улыбкой поворачивает к нам экран. – Смотрите. Вот плодный пузырь. Отлично прикрепился. Повышенного тонуса нет. Эмбриончик подрос.
Врач нажимает какую-то кнопку на пульте, и кабинет внезапно наполняется ритмичным звуком.
Тук-тук-тук-тук-тук...
У меня перехватывает дыхание. Это… это мой ребёнок. Мой. Наш.
Я смотрю на чёрно-белый экран, где пульсирует крошечная точка, и чувствую, как на глаза наворачиваются горячие слёзы. Я же, блять, никогда не плачу! Даже не знаю, как это! А сейчас, кажется, готов разрыдаться от звука этого крошечного сердца.
Варя всхлипывает, по её щекам текут слёзы.
– Бьётся… – шепчет она.
– Бьётся, родная, – сжимаю её руку, не в силах оторвать взгляд от экрана. – Я же говорил...
– Подождите-ка, – вдруг произносит докторша, слегка хмурясь.
Она меняет угол датчика, чуть надавливая на живот. Я мгновенно напрягаюсь, снова включая режим тревожного, повёрнутого на опеке психа.
– Что такое? Что-то не так? Что нам нужно сделать? Какие-то анализы сдать?
Врач несколько секунд вглядывается в монитор, игнорируя мою начавшуюся истерику, а потом вдруг начинается улыбаться. Искренне и очень тепло.
– Максим. Варвара...
Она снова щёлкает кнопкой и к первому ритмичному стуку вдруг добавляется второй. Чуть в другой тональности, но такой же быстрый и сильный.
Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
Словно два крошечных метронома работают практически в унисон.
– Что..? Что происходит?
Варя приподнимается на локтях, её глаза становятся огромными.
– Это сюрприз, – смеётся врач. – Поздравляю, ребята. У вас дихориальная двойня. Два плодных яйца. Два сердца.
В кабинете повисает звенящая тишина, прерываемая только этим двойным, самым прекрасным звуком во вселенной.
Я перевожу взгляд с экрана на Варю. Она смотрит на меня, в глазах – самый настоящий шок. А потом начинает смеяться. Смеяться сквозь слёзы.