Максим появляется на пороге, и я вижу его дерзкую улыбочку, какой ещё не видела за то время, пока тут нахожусь. Но определённо видела раньше, в прошлом.
– Ну конечно, одета, – посмеивается он. – Давай выбирайся из своего кокона, и пошли.
Отрицательно мотаю головой, и Максим сводит брови к переносице.
– Не пойдёшь?
– Нет...
– Будешь замерзать?
Киваю.
– А я за тебя потом буду отвечать? За застуженные важные органы, за воспаление лёгких?
Снова мотаю головой.
– Я сама за себя отвечаю.
– Не в моём доме, – отрезает Аварский и решительно направляется к кровати.
Откинув одеяло, тянет меня за ногу, и я сползаю вниз, глядя на него испуганными глазами. Он замирает и смотрит на меня. А я лежу перед ним, распластавшись, словно мы сейчас займёмся сексом. Максим ещё и губы азартно облизывает, пробегая по моему наглухо закрытому одеждой телу тяжёлым взглядом.
– Одежды многовато, – говорит он хриплым голосом. – В моей спальне уже жара. Возьми с собой что-нибудь полегче.
– Я тут останусь, – блею в ответ.
– Не останешься, – заявляет категорично. – А если останешься, то я тоже останусь здесь. Чтобы тебя греть, – красноречиво дёргает бровями, явно намекая, как именно будет меня греть. – Не бойся, Варя. Приставать не буду, – подытоживает он и уходит, оставляя дверь открытой.
Уже в коридоре выкрикивает:
– Идём, Варвара!
Да чёрт возьми!
Вскакиваю и начинаю раздосадованно метаться по комнате.
Бешусь я оттого, что не справляюсь со своей работой. От меня требовалось не так уж и много. Попасть в его дом, узнать про травму, про новую должность в команде, от которой, по слухам, Аварский хочет отказаться. Узнать про отношения с Аварским-старшим и о наследстве, на которое, вроде как, Максим больше не претендует. И о новом этапе судов с девчонкой из интерната, которая обвинила Аварского в сексуальных домогательствах пару лет назад, я тоже должна узнать.
Ходят слухи, что Максим Аварский сломался. Марков хочет не слухов, а факты. Жаждет быть первым, получившим достоверную информацию. А я вот вижу, что Максим Аварский расцветает прямо на глазах. И Маркову мне дать нечего.
Забираю из комнаты свои шёлковые брюки и телефон. Иду на носочках по холодному полу в сторону спальни Максима. Дверь закрыта, и я вхожу без стука.
Свет в его комнате тоже не горит, но тускло мерцает подсветка изголовья кровати. И ещё немного света даёт камин. Сам Максим лежит на животе, уткнувшись лицом в подушку, обнажённый по пояс. Вторая половина его тела спрятана под одеялом. И чёрт его знает, что там на нём надето. Может, и ничего. Это же Максим, блин, Аварский.