Она так и не призналась. Зато у нас есть теперь занятненькое дельце на двоих – наше пари. Выиграть у меня – это для неё, конечно, без шансов.
Через сорок минут свет и правда загорается во всём доме. Я вновь выхожу на улицу. Обрыв был на столбе возле ворот. Его починили.
– Надо бы по весне всю проводку переделать, – умничает старший. – Мы могли бы заняться. Не бесплатно, само собой.
У меня такое хорошее настроение, что даже осаживать его не хочется. Просто прощаюсь и выпроваживаю всю бригаду.
Бедолаги пёрли на себе свой инструмент километра два, потому что на машине сюда не проехать. И теперь им обратно столько же тащиться.
Возвращаюсь в дом. Варвара уже убежала к себе, а Марта моет посуду, постепенно снимая с себя вещь за вещью. Температура в доме растёт стремительно.
Я поднимаюсь наверх, переодеваюсь в спортивный костюм и иду к заветной двери.
– Варя, ты готова? – постукиваю костяшками.
– К чему? – доносится из комнаты.
Я молчу, и ей приходится открыть дверь. Прижавшись к косяку, деловито скрещивает руки на груди.
– Послушай, Максим, – начинает она ровным голосом, – как я понимаю, наше пари работает на долгосрочную перспективу. Мы заперты в этом доме, ни одна машина не может проехать. Но по прогнозу снегопад закончится уже этим вечером. Завтра будет значительно теплее. Возможно, даже дороги почистят. Или мы найдём внедорожник, который сможет сюда проехать. И вот после всего этого, когда я покину твой дом, ты предлагаешь мне поиграть в хоккей, верно? Я не думаю, что у меня найдётся время для этих игр. Уверена, что и тебе будет некогда. Поэтому нам надо аннулировать эту договорённость, которая, в общем-то, звучит как бред.
Я молча слушаю и киваю, типа соглашаясь. Потом беру её за плечи и вытягиваю из комнаты.
– Всё сказала?
– Я...
– Пошли!
Тяну вниз по лестнице. Притормозив на секунду, бросаю оценивающий взгляд на её одежду и вновь тяну за собой. На Варе тот объёмный свитер и вроде бы тёплые лосины. Ещё носочки. Этого вполне достаточно. Не замёрзнет.
– Куда мы идём? – спрашивает Варя, пока я облачаю девушку в её куртку.
– Кататься на коньках. Куда же ещё?
Ловлю на себе ошеломлённый взгляд Марты, появившейся в холле. И теперь прекрасно понимаю всё, что она бормочет на армянском.
Что я идиот, каких ещё поискать надо. Что господь послал мне невесту, а я из неё хоккеиста решил сделать. Что ни грамма во мне романтики и здравого смысла. И так далее, и тому подобное...
Игнорируя домработницу, веду притихшую Варю через двор. Она неуклюже пробирается по глубокому снегу, опираясь на мою руку. Странно, что не сопротивляется. Такую тираду заготовила, чтобы увильнуть от пари, а теперь покорно подчиняется.