Варя даже в лице не меняется. Поднимает брелок и нажимает на кнопку. Метрах в десяти от неё, на парковке, дважды вспыхивают фары новенького ярко-голубого «Порше Макан». Машина отзывается мягким звуковым сигналом, разблокировав двери.
Я жду хоть какой-то реакции. Удивления, радости, да хотя бы злости. Но Варя просто смотрит на тачку, а потом сокрушённо качает головой. И в этом жесте столько усталости и разочарования, что у меня внутри всё сжимается.
Ей не нравится... С тачкой вышел явный перебор.
– Это она? Так иди. Иди! – подталкивает меня Даша.
Я выхожу с детской площадки. Варя замечает меня почти сразу, и её лицо превращается в непроницаемую маску. Такую... ледяную.
– Варь, – хрипло начинаю я, подходя к ней.
Она не отступает, протянув руку, в которой зажат брелок.
– Забери, – голос у неё ровный, без единой эмоции.
– Послушай меня минуту, ладно? Я вчера был в хлам и нёс полнейшую дичь. Я не соображал...
– Максим, – она перебивает меня так резко, что я замолкаю. – У меня нет времени на твои оправдания. И мне не нужны твои дорогие подачки. Забери свои ключи.
Она делает шаг и решительно впечатывает брелок мне прямо в грудь. Я машинально перехватываю её руку вместе с ключами.
– Я просто хотел, чтобы ты выслушала, – говорю тише, не отпуская её ладошку. – Выслушала не потому, что я подарил тебе эту машину. Пожалуйста, давай просто сядем и...
– И что? Сядем и обсудим мои театральные способности? – она дёргает рукой, пытаясь вырваться. Глаза вспыхивают от ярости. – Я же актриса, так ведь?
– Варь...
– Нет, ты прости меня, конечно, за то, что приехала в твой дом. И спасибо, что не стал меня топить вместе с Марковым...
– Варь, пожалуйста, выслушай. Я не могу без тебя и...
– Я опаздываю, – отрезает она. – Мне нужно ехать. И слушать я тебя больше не хочу. Ни сейчас, ни потом. Всё, Аварский, спектакль окончен.
Она вырывает руку, оставляя ключи в моей ладони, и собирается обойти меня. И тут сбоку раздаётся звонкий детский голосок:
– А Вы почему на него кричите?
Варя вздрагивает и оборачивается. Рядом с нами стоит Даша в своём розовом пуховике и дутых сапожках. Шапка всё так же набекрень, на тоненькой косичке лежат снежинки. Она смотрит на Варю снизу вверх с абсолютно серьёзным лицом и шмыгает покрасневшим от холода носом.
– Он же извиниться пришёл, – заявляет мелкая защитница. – Он мне сам сказал, что вёл себя как дурак и наговорил лишнего. У него даже машина красивая для Вас есть. Мой папа маме только цветы покупает, когда косячит.
Я мысленно бью себя по лицу. Господи, ребёнок, сейчас не время!