Сделать это требовалось тихо. Пускай к Льву Николаевичу он вполне мог спокойно подойти, но он редко бывал один. Зачастую рядом находились охранники или даже сам Арсений. Тот, хотя и был калекой, оставался всё ещё серьёзным противником. Кирилл чувствовал опасность исходящую от него, словно он был немного другим заражённым. На порядок выше, нежели сам старик.

Отжав у одного из подчинённых пистолет, Кирилл направился в лабораторию, стараясь ступать максимально тихо и контролировать, кто находится впереди. К своему удивлению, инструктор обнаружил, что в этот раз, рядом с Львом находятся лишь трое охранников. Сам Арсений почему-то отсутствовал, по крайней мере, его присутствия, мужчина не ощущал. Двое находились в дежурном помещении, прибывая в неком режиме ожидания, словно уснув. Один, вместе с Львом, был в третьем кабинете, том самом, что был напротив кабинета с хирургическим столом, где учёный обычно и проводил всё свой время.

Приблизившись к дверному проёму, старик аккуратно заглянул внутрь, держа оружие наготове.

Просторное помещение, с какими-то перекачивающими установками и парой столов. Что странно, на одном из столов лежало тело заражённого и в его руках торчали тоненькие трубочки капельных систем, а рядом возился Лев. На другом же столе лежал баллон из-под газа и в него что-то закачивалось. У баллона находился один из «умных» заражённых, тот самый обратившийся пожарный. Кирилл не помнил его имени, но кажется его звали Виктор.

— А, Кхихилх Кхенатьефищ! — неожиданно, шипящим басом прохрипел Лев Николаевич, оборачиваясь в сторону дверного проёма.

Он не был похож на человека, разве что телом. Лицо претерпело большое количество деформаций. Вздувшиеся и почерневшие вены, частично треснувшаяся и осыпавшаяся кожа, а так же сильно разросшийся рот, практически от уха до уха, при этом обломанные зубы стали больше похожи на резцы смешанные с клыками. Длинный язык, длинной по локоть, опух и обвис где-то на уровне солнечного сплетения. И при этом чернющие, ничего не выражающие глаза, не прикрытые веками, поскольку те попросту отвалились. Брови так же опали, как остальные волосы на голове. Практически обнажённый череп выглядел крайне неприятно, поскольку было видно в каких местах кожа удерживалась мышцами.

— А мы фас фтали, — улыбнулся он, от чего пасть разинулась настолько что стало видно только-только начавшие вылезать зубцы второго ряда.

«Какого хрена» только и смог помыслить старик, вскидывая руку с пистолетом, но тварь оказалась более шустрой. Лев Николаевич сразу же подскочил, нанося удар своей лапищей по руке с оружием. Из-под рукава медицинского халата выглянула кисть с облезшей кожей и сильно удлинившимися пальцами, ногти на которых превратились в звериные когти.