Заметив, что мужчина всего лишь разговаривает с соседкой, Юлия успокоилась и решила всё же помочь доброй бабушке, которой и так скучно на своём участке. Даром что внуки и дети Буровых навещают своих стариков, потому как делают это крайне редко, по мнению Юлии Никитичной конечно же.

— Да ладно тебе, дорогой. Не видишь, человек беспокоится? Да и мало ли что у них случилось, — решила она подсобить бабушке.

— И ты Брут! — тихо прошептал Анатолий и отмахнулся, уже сказав громче. — Ладно, Анна Иоановна, заходите, но учтите, я если что в мастерской. Положение практически военное, боевая готовность по первому сигналу, должны понимать. Не лучшее время чтобы в гости ходить.

Пропустив наконец бабушку внутрь периметра, он закрыл за нею ворота и направился обратно в мастерскую, где его уже ждали Даниил и Дима. Требовалось провести ревизию имеющихся запасов и решить, что делать дальше, но первым делом нужно было назначить дежурство, да осмотреть сам участок и прилегающие к нему территории. Дело не быстрое, так что провозились они с этим до раннего вечера.

[Вечер первого дня. 17:15. Квартира Кирилла Генадьевича]

А тем временем в горящем городе, в своей квартире, на кафельном полу в ванной, всё ещё лежал Кирилл Генадьевич, только-только осознавший, что он не дышит. При этом, сама квартира выглядела всё так же. Старенькая хрущевка с простейшей планировкой, полученная ещё при советском союзе как временное жильё на пять лет, да так и оставленная в частную собственность.

Практически спартанские условия. С тех пор, как он схоронил жену, некому стало ухаживать за цветами и те завяли. Выкинуть их было жалко, так что на подоконнике стояли горшки с давно высохшей землёй и чёрными ссохшимися стебельками, некогда бывшими ростками помидоров и перцев. И эти горшки были единственным украшением. Стенка и стеллажи были проданы за ненадобностью, так же, как и ковры, так что в крохотной комнатушке остался лишь стол, стул, диван и несколько ящиков с книгами. Кириллу Генадьевичу даже не требовался шкаф, поскольку он растянул верёвку на уровне своей головы, она одновременно служила и вешалкой для одежды и сушилкой для белья. И такая обстановка вполне устраивала старика. Пенсии правда практически ни на что не хватало, так что пришлось работать. Увидел бы кто из однокашников отставного майора в роли учителя ОБЖ в простой школе, засмеяли бы. Обычно, офицеры, выходя на пенсию, получали очень многое, вот только Кириллу Генадьевичу не повезло, его досрочно спихнули на пенсию во время развала Советского Союза. В только-только образовывающейся Российской Федерации, он ещё пытался пристроиться инструктором по своему профилю в различные подразделения, да не брали. Смеялись, мол, куда такому тощему старикашке, учить лбов двухметровых. Не долго смеялись, до первого удара тростью в голень, потом обычно падали и выли от боли, но второй раз в эту группу старик уже не просился. Гордость не позволяла.