Крышка медкапсулы бесшумно отъехала, а Феникс нахмурился и спокойно проговорил:

— А ты посмотри на свои данные, братишка, ты, похоже, теперь самый высокоуровневый игрок из землян.

При этом глава калана зачем-то крепко обнял соратника или придержал. И вовремя, АК задергался в его руках, как припадочный, и заорал, изогнувшись:

— Что?! Что это со мной?

Когда видишь, что руки, ноги не твои, а данные, и имя тоже, и не так запаникуешь, и не так закричишь. Алексею очень не хотелось идти на крайности, однако пришлось — и не только из-за того, что это друг. У этого по понятным причинам неадеквата уровень характеристик приближался к восьми тысячам. Поэтому Алексей собрался с силами, сильно тряхнул беснующегося и со всей горечью и злостью закричал не своим голосом:

— Татаки убита! Навсегда убита! Понимаешь ты?!

Калаша словно огрели по голове чем-то увесистым, вмиг переключив. Перемещенный в чужое тело, он перестал дёргаться и вырываться и теперь сам вцепился в Алексея, требуя пояснений. Пришлось, не жалея, все подробно рассказать, вплоть до захвата Звездного Прыгуна.

Похоже, от этого Калаш даже дышать забыл.

— Мне не хочется больше жить, командир, — с болезненно-белым помертвелым лицом, прошептал АК, словно душу выдохнул.

От такого заявления Алексей в ответ даже зубами заскрипел и поднес кулак к глазам соратника, зашипев при этом, как маньяк полоумный. Да так, что все, кто находился в медбоксе Темного Сияния, не исключая сверхов, вздрогнули.

— А накося выкуси, жить он не хочет, не выйдет, дружок, не получится так. Миллиарды людей наших братьев, сестер, отцов, матерей, как водоросли, переработали. Разве ты не чувствуешь, разве ты не видишь, здесь кругом, по всей земле целое море мести разлито, а мы еще даже по кружке этого горького пойла не выпили.

В установившийся гробовой тишине Феникс замолчал, в выпавшую паузу стараясь успокоиться. Когда осознал, что готов говорить, уже более сдержанно продолжил:

— Я тут в инженерном замке все разобрал, все следы, все действия до последнего мгновения. Хвала темным ясеням, у нас теперь есть такие возможности. Знаешь, я скажу так. Если бы не твои усилия и ранения, что ты нанес Арху, меня, тебя, да и многих из наших уже не было бы. И это не ложь во спасение твоего душевного равновесия, нет, это, знаешь ли, друг мой, чистая правда. А если тебе недостаточно моих слов и тебя снедают сомнения, посмотри повнимательней на статы свои, и сразу все станет ясно.

— Да-а-а, — сокрушенно потянул обретший новое тело, видимо, повнимательней присмотревшись к своим характеристикам. — Что теперь делать, командир?