Метаморфозы, происходившие с искином, и его благодарности, Алексей упустил. Все уходило в старания, дабы не грохнуться на такие желанные белые простыни и не уйти в обдумывания нахального плана, осуществление которого он уже начал.
— Что ж, продолжим, — просипел Алексей. — Древний, давай метнемся в энергетическое сердце прыгуна.
Шар, похоже, подвис на пару-тройку секунд, а затем, видимо, сообразив, что от него требует главный, схватил обессиленного и в секунду пропал. Алексей хорошо помнил свои впечатления от увиденного на Жнеце. Вид энергетической установки Звездного прыгуна поражал не меньше. Нет, не так, созерцание этой переливающийся всеми цветами радуги гудящей громады вызывало трепет, причем и души, и тела сразу.
— А мы зато вот так, — сказал Алексей, всаживая ампулу в эту инженерную прелесть. И было ведь совершенно не жалко, и черт с ними, с этими четырьмя миллилитрами интеллектума. — Пора тебе просыпаться, брат мой Звездный прыгун.
Глава 17. Тонас Вар Толкователь
Его сознание работало как-то неправильно, фрагментарно. Качели, качели, он вроде на мгновение приходил в себя и вновь проваливался в беспамятство. Жуткое состояние, вибро-трясущееся… Первым, про что он подумал, точнее, зацепился мыслью, стал почему-то маяк. Такой небольшой, но крепкий до незыблемости маячок. Этакая несгибаемая красноголовая былинка на краю обрыва и вздымающейся до небес воды, работающая наперекор всему своими путеводными лампами.
Ему представлялось, что вот он, то ослеплен светом и стремится вверх, а через мгновение темнота, и он опять падает в гулкую пустоту. Сколько продолжалось это скольжение, он не знал, да и счет не вел. Только вот вдруг услышал знакомый до рези в печенке голос. Будто зацепивший его крюком и вырвавший из этих крепко держащих голубелей[1].
— Эй, АК! Хорош катать вату! Веки подыми и на мир белый посмотри!
И он послушался и посмотрел, увидев лицо Феникса.
«И почему он такой встревоженный, и где я вообще нахожусь под колпаком каким-то», — подумал Калаш и тут же все вспомнил.
Приказ командира, свой бег и преследование странного человека, а затем ловушка, укол в шею и свое неистовое, дикое желание достать выстрелом невидимого врага за спиной.
— Прости, командир, я облажался, — прохрипел через силу АК.
Глава клана вздохнул с какой-то непонятной вековой печалью в голосе, не свойственной своему возрасту, и ответил:
— Это как сказать, это как сказать, дружище. Главное, ты выжил и, похоже, добыл очень ценные для нас знания и информацию.
— Как это? — спросил Калаш, пытаясь подняться.