— Стойте! Я же сдался! Пощады! Агх… кх… что ты творишь⁉ — четыре скелета очень быстро заломали одноглазого убийцу, подчиняясь приказам хозяина. Положив его мордой в дорожную пыль, они ждали нового приказа.

— Руби, — услышав жуткий приказ, бандит взвыл от боли, когда костяной палаш одного из монстров опустился на его ногу чуть выше колена.

— Кха-хаааа… уугх… ху-ху аааа, — слёзы вперемешку с воплем хлынули из глаз покалеченного кнота.

— Я всегда держу своё слово, тварь! — Азраил поднял отрубленную ногу, быстро освободив её от остатков одежды и обуви, — Ха! У всех холодное оружие, а у меня будет биологическое! — схватив за лодыжку отрубленную ногу, начинающий маньяк сделал несколько театральных ударов, словно бы орудуя двуручником. Бандит при этом не переставал вопить, дёргаясь из стороны в сторону…

— Да твою дикую мать, заткнись уже — я пытаюсь войти в образ! — как только Азраил взревел в гневе, скелеты отошли в сторону, после чего на перевернувшегося на спину кнота опустился тяжёлый удар его собственной ноги, — Заткни свой гнилой хаяльник, ублюдок, тварь! Я тебе обещал, что забью насмерть, гнида⁉ Я всегда держу слово, суки! Всегда! — удары окровавленным обрубком сыпались на голову несчастного один за другим. Повышенные сила, ловкость и выносливость позволяли паладину смерти безостановочно бить противника, не чувствуя усталости, так что, когда заряд раздражения, накопленный за целую неделю скитаний и неудач, был им наконец высвобожден, Азраил бросил на избитый до состояния отбивной труп свою импровизированную дубинку. Тут же он повернул голову к побледневшим торговцам.

— Привет! Притворяетесь, что вас здесь нет? Хотите фокус? — этот вопрос казался прямой дорогой в небытие для перепуганных до смерти пожилых кнотов. Мужчина даже на мгновение подумал, что сейчас его кишечник просто не выдержит.

— Помилуйте… — кнот, лицо которого было искажено множеством морщин и оттенков испытываемого ужаса, пополз от Азраила, мелко перебирая ногами и руками. При этом его не менее пожилая спутница была так напугана, что уже и двинуться была не способна.

— Да шучу, не трону я вас… пока. Не ссыте, — человек вдруг устало опустился на один из тюков, что бандиты сбросили на дорогу, и, полузакрыв глаза, тяжело вздохнул, — Жрать то как охота… как же я устал.

Прежнее возбуждение неожиданно сменилось усталостью от всего пережитого, а мысли юноши странным образом вернулись к самому началу его новой жизни. Сейчас, глядя на прошлое со стороны, он удивлялся: «Какого чёрта я вообще так одержим тем оружием⁈ Ну похерю я его, так ведь не смертельно же? Да и без брони с оружием я становлюсь совсем уж картонным. Быстро дохну, ограничен в средствах и сильно игнорирую личную силу… Может мне мозг промыли? Сделали установку на этот артефакт или и вовсе внушили любить и лелеять богиню, что меня сюда притащила, пуще родной матери. Нет, конечно, никаких сомнений, что жил я в совсем другом мире, с другой историей и другими героями. Наверное, и умер я тоже там, может даже, не своей смертью, тогда, конечно, есть за что сказать спасибо: бессмертие, интересные встречи, живописные места, увлекательные приключения…».