Глава 1 Кремлевский разговор
Третье сентября тысяча девятьсот тридцать девятого года выдалось хмурым, с низкими тучами и мелким моросящим дождём. Москва встретила Максима серостью и суетой. Он прилетел самолётом, впервые за долгое время, по спецвызову Козырева, который вручил ему билет прямо в Красноярске, на заводе, сказав только: «Берия ждёт. Срочно. Не вздумай отказываться». Максим не отказался, отказываться от приглашения наркома внутренних дел было себе дороже.
Самолёт был военным, старым, тряским. Летели долго, с пересадкой в Новосибирске. Максим сидел у иллюминатора, смотрел на бескрайние поля и леса, уходящие вниз. Вспоминал, как несколько лет назад он ехал на танке в Москву, гордый, уверенный, не знающий, что его ждёт. Теперь он возвращался сюда снова, но уже другим человеком. Прошедшим лагеря, потери, предательство. И победившим.
Думал о том, что в Европе уже третий день идёт война. Польша истекает кровью, немецкие танки неудержимо катятся на восток. Англия и Франция формально объявили войну Германии, но на Западном фронте пока тихо. Французские солдаты играют в футбол, а немецкие инженеры достраивают укрепления. «Странная война», — вспомнил Максим название, которое дадут этому периоду историки. Всё шло по той истории, которую он знал. Всё, кроме одного: у него теперь был танк, полигон, цеха и, главное, доверие власти. И он был намерен использовать это доверие на полную катушку.
Прилетев в Москву вместе с Козыревым майор отправился переодеться в парадную форму.
— Егоров, — сказал он, выйдя из кабинета при военном аэропорту, — времени мало. Берия ждёт. Поехали. По дороге расскажешь, как у нас там дела.
Машина с затемнёнными стёклами быстро домчала нас до Кремля. По пути Максим коротко доложил обстановку: завод работает, новые станки прибыли, люди обучены, первый образец Т-34–85 готов, испытания прошли успешно. Козырев слушал, кивал, иногда переспрашивал детали, хотя и так это прекрасно все знал, так как все время не отходил от Максима, но нужно проговорить речь для Берии.
— А связь? — спросил он. — Та система, что Соколов разработал?
— Работает, — ответил Максим. — Но нужна доработка. И массовое производство. Без неё танки останутся глухими. А в бою это смертельно.
— Доложу Берии, — сказал Козырев. — Сам знаешь, радиозаводы в Москве еле дышат. Но может, выделят.
Вокруг были одни молчаливые охранники, строгие коридоры. Максим шёл за Козыревым, стараясь не оглядываться по сторонам, но внутренне холодел, он вспоминал Ежова, свои допросы, камеру, запах страха, смерти. Теперь всё было иначе. Он шёл не как обвиняемый, а как приглашённый эксперт. Но осадок оставался.