Воронцов сделал пометку в блокноте.
— Учту в чертежах. Сделаем турель с повышенным углом возвышения. И место под установку КПВ зарезервируем, чтобы не пришлось переделывать всю башню, когда новый пулемёт пойдёт в серию.
— Именно, — кивнул Максим. — Пусть пока стоит ДШК, но каждый командир должен знать: как только появится КПВ, его машина получит оружие, способное бороться и с бронёй, и с авиацией.
Он ещё раз обвёл взглядом машину — приземистую, угловатую, с хищно задранным стволом пулемёта.
— Вот теперь я доволен, — сказал он. — Машина готова не просто возить пехоту, а воевать. И выживать там, где другие не выживут.
Глава 20 Голос из Европы и вызов
Лето 1940 года было в Красноярске изнуряюще жарким. Заводские корпуса раскалялись так, что в цехах невозможно было находиться, и Кошкин распорядился открыть все ворота и установить дополнительные вентиляторы. Работа от этого не останавливалась, сварочные автоматы Патона гудели круглые сутки, выплёвывая готовые корпуса Т-34–85, а из ворот сборочного цеха регулярно выкатывались новые машины.
Максим сидел в своём кабинете, просматривая сводки за неделю, когда дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Козырев с газетой в руке. Лицо его было мрачнее обычного.
— Читай, — коротко сказал он, бросив газету на стол.
Максим развернул «Правду». Передовая статья кричала крупным шрифтом: «Капитуляция Франции. Позорное предательство правительства Петена». Он пробежал глазами по строкам: 22 июня, Компьенский лес, тот самый вагон, в котором в 1918-м Германия подписала капитуляцию, теперь принял обратную подпись. Франция пала. За шесть недель. Лучшая армия Европы, линия Мажино, всё рухнуло под ударами блицкрига.
Максим отложил газету и посмотрел в окно. Теперь карта Европы, которую он знал из своего времени, окончательно оформилась. Гитлер получил в распоряжение всю промышленность Франции, Бельгии, Голландии. Его следующий шаг был предсказуем и он знал, какой именно.
— Теперь ты понимаешь? — тихо спросил Козырев.
— Понимаю, — ответил Максим. — Теперь у него развязаны руки на западе. Через год он будет здесь.
— Жуков тоже так считает. Я разговаривал с Москвой вчера вечером. Он требует ускорить подготовку учений в Белоруссии. Но кое-кто в Генштабе считает, что Гитлер увязнет в Англии и нам ничего не грозит.
— Пусть считают, — Максим резко встал. — А мы будем делать своё дело. Где сейчас БТР?
— На полигоне. Грачёв и Воронцов готовят показательные испытания. Хотят проверить V-образное днище на реальном подрыве.
— Еду туда. Со мной?
Козырев кивнул, и через полчаса они уже мчались по пыльной дороге в сторону полигона.