Таня улыбнулась:

— Можно и так сказать. Я выросла в этом посёлке. — она тут же махнула рукой. — Ну, до того, как он стал таким. Мы с семьёй лет восемь назад переехали, а сейчас вот пришлось вернуться.

Аксинья широко улыбнулась, отчего девушка увидела её выдающийся и одновременно неровный прикус:

— Как удивительно. — её голова нервно закивала. — Вы наверное и ориентируетесь здесь хорошо? Может покажете нашему семейству где у вас тут дом культуры?

Таня хотела сказать, что не в курсе того, откуда в этом посёлке вообще есть такое здание, но тут же вспомнила, что нужно всего лишь следовать за остальными, да и общее направление отец ей уже указал. Выдавив улыбку, девушка быстро посмотрела на эту семейку ещё раз.

Отец семейства стоял позади с таким безразличным лицом, словно бы он сейчас прогуливался с женой по гипермаркету. Аксинья своей мимикой напоминала одну из тех мерзких и мелких пород собак, что постоянно дергаются так, буд-то их безостановочно бьёт током. Дочь, продолжала пялиться в пол не выказывая никакой реакции на происходящее вокруг и прыщавый сынок, что держал под руку сестру и не спускал глаз с Тани и даже облизнулся, когда она улыбнулась его матери.

Таня утвердительно кивнула:

— Конечно, нам туда! — она указала рукой в сторону, куда шли все люди, уже решив про себя, чтоб после того как доведёт их до места, то попросту затеряется в толпе, чтобы больше не пересекаться с этой странной семейкой.

* * *

— Вы такая взрослая, сколько у вас детишек? — Аксинья с горящими глазами смотрела на сопровождавшую их Таню.

— Мне всего лишь двадцать три года. — фыркнула девушка, поправив волосы.

Таня уже искренне жалела о том, что вообще решилась помочь этой женщине и указать дорогу её странному семейству. Весь путь девушка отбивалась от бесконечных расспросов Аксиньи. Видя то, с каким удивлением та реагировала на ответы, у Тани сложилось впечатление, что её надоедливую собеседницу недавно выпустили из заточения, где она находилась с девятнадцатого века.

— Я про то и говорю! — Аксинья поправила одеяльце у своего малыша. — В вашем возрасте я уже ходила с младшенькой! — женщина улыбнулась во все тридцать два и при этом ни на миллиметр не сузила глаз, отчего у Тани возникла ассоциация со звериным оскалом. — Вот она, Матрона! — собеседница указала на дочь, что всё так же пялилась в пустоту и переставляла ноги, словно находилась в трансе. Девушка на секунду посмотрела на Матрону, но тут же отвернулась, заметив, как их старший сын снова облизал губы, что весь путь ни на секунду не отрывался от наблюдения за Таниной, округлой задницей.