— Ага… — девушка изобразила подобие улыбки. — Рада за вас. — она закатила глаза, молясь, чтобы треклятый дом культуры сам вышел ей навстречу, чтобы она быстрее отделалась от этой семейки Адамс.

— Дети, это цветы жизни! — продолжала Аксинья. — Когда мы с Евлампием поженились, так только тем и занимались, что делали своего первенца! — женщина с горящими глазами повернулась к мужу, что продолжал смотреть по сторонам, будто он шёл не на экстренное совещание уцелевших по случаю конца света, а на работу в офис. — Кстати, дорогая, у нашего Никона уже выросли волосы на лобке, я сама заметила это, когда в последний раз купала его. — она несколько раз моргнула, прогоняя накатившие слёзы, посмотрев на своего сына. — Ой, такой взрослый уже стал! Эх! — Аксинья перевела взгляд на Таню, что от шока забыла, как закрывать рот. — Так вот, наш Никон уже взрослый и ему пора заводить свою семью. Я думаю вы станете отличной парой! Я конечно понимаю, вы уже перезревшая для такого юного мужчины, как мой сын. Ах! Но мы сейчас живём в такое тяжёлое время, что выбирать и не приходится. — с искренней грустью произнесла Аксинья. — К тому же я уже знаю, что ваш отец здесь весьма уважаемый человек, так что этот брак обеспечит нам хорошее место в новом коллективе!

Сказать, что Таня ахуела, значит ничего не сказать. Словно выброшенная рыба на берег она хватала ртом воздух, пытаясь подобрать слова так, чтобы не растерять остатки воспитания и чувство такта, что привили ей родители.

Заметив смятение на лице девушки, Аксинья решила подбодрить девушку:

— Но не волнуйтесь, как у первой жены у в будет масса привилегий! Например вы сами сможете выбирать следующую жену для нашего Никона, правда прекрасная возможность? — женщина остановилась и пристально посмотрела на растерянную девушку. — Вы в порядке⁈ Танюшенька⁈ — она попыталась дотронуться до неё рукой.

Использование имени в уменьшительно ласкательном варианте стало для девушки ударом тока. Таня разом опомнилась от навалившегося на неё нахальства и резко ударила по руке женщины:

— Не смейте меня так звать! — рявкнула Таня, сжав кулаки.

Женщина опешила от неожиданости:

— Простите… — шёпотом произнесла она. — Я вас как-то обидела⁈ — позади, отец семейства Евлампий наконец решил снизойти до них и даже удостоить Таню суровым взглядом.

— Вы ебанутая⁈ — прошипела девушка. — Больше не смейте ко мне подходить, иначе пожалеете! — Таня, сжала подаренный отцом перцовый баллончик в кармане и гневным взглядом посмотрела на всё семейство.

Отец, казалось, был немного обеспокоен тем, что разговор незнакомки с его женой пошёл не по плану. Сама Аксинья застыла с выражением немого замешательства, явно не понимая, чем вызвана такая реакция со стороны собеседницы. Без изменений остался только сын Никон, что продолжал пожирать Таню взглядом, а их дочь Матрона неожиданно подняла голову и посмотрела прямо в глаза девушки. Таня готова была поклясться, что её пересохшие, местами полопавшиеся губы прошептали «беги»…