Вытащив ствол, я решил сунуть его куда-нибудь за пазуху, но с великим сожалением осознал, что я так хорошо позаботился о том, что бы в костюм невозможно было пробраться, что даже не оставил для себя такой возможности. В голове мелькнула предательская мысль о том, что делать, если у меня, например, зачешется лопатка. Но я отбросил эту мысль на попозже, сосредоточившись на том, что действительно имело смысл.

Расставаться с оружием было глупо. Тем более отказаться от такого подарка судьбы было бы плевком в лицо госпоже Фортуне. Я вернулся обратно в сторожку и сорвал с информационного стенда все бумажки. Смяв их, я плотно напихал в грузовой бокс, чтобы пистолет не бился о стальные борта.

Вернувшись обратно на дорогу, я краем глаза уловил какое-то движение сбоку. Прекрасно отдавая себе отчёт в том, что нет никакого смысла выискивать источник опасности в таком густом тумане, я решил положиться на крепость брони в случае внезапного нападения. Подняв щит, я двинулся дальше.

Вход в больницу напоминал врата в преисподнею. Железные ворота усеянные десятками пулевых отверстий, были распахнуты настежь. Ступени, омытые десятками дождей за эту неделю, приобрели ровный, бурый оттенок от растекшейся крови и откровенно говоря смердели соответствующе.

Белоснежные стены, покрытые алыми разводами вперемешку с выбитыми кусками фасада ярко намекали на то, что у входа творилась настоящая бойня.

Тот факт, что я не видел ни одного мёртвого тела, за исключением запертого сторожа в будке, что самоустранился, меня радовал и одновременно настораживал. Я сразу же вспомнил, как заражённые тащили остатки убитых к реке.

Поднявшись по ступеням, я несколько раз выдохнул, чтобы хоть как-то успокоить бьющееся сердце. В голове мелькнула предательская мысль, что ещё не поздно и можно повернуть назад. Мой взгляд опустился на дисплей, где показывалось, что осталось девяносто девять процентов заряда батареи, что я вытащил из дрона.

Собрав волю в кулак, я шагнул вглубь:

— Витязь, включи красный свет. — фонарик на шлеме вспыхнул выхватив из темноты здания пятно площадью в три квадратных метра.

Но того, что оно осветило было достаточно, чтобы ещё раз подумать об отступлении. Ошметки изорванной одежды, редкие куски засохшей кожи с людскими волосами валялись повсюду, мраморный пол в свете переливался всеми оттенками красного спектра. Не сдержавшись, я решил наплевать на маскировку и переключил фонарик на обычный свет.

Картина от этого не сильно изменилась, по крайней мере бурые разводы на плитке под ногами нисколько не изменились. Я с трудом проглотил подкативший к горлу ком и буквально заставил себя сделать первый шаг. Валявшаяся кость под железной ступней предательски хрустнула. Звук тут же разнесся эхом по многочисленным коридорам.