— Мой фюрер, в составе Российской империи германская нация в лице лучших своих представителей вполне преуспевала, — вскочив с места, каркнул Герд фон Рунштедт. — Генералы, офицеры, чиновники и инженеры германского происхождения составляли в русском государстве значительную часть элиты, при том, что собственно земель с чисто немецким населением под властью русской короны не было вообще. И ни у кого из подданных всероссийских императоров вопросов по этому поводу не возникало. И если бы не глупость Бисмарка, разозлившего русские власти альянсом Германии с Австрийской империей старого маразматика Франца-Иосифа, то это положение могло бы длиться вечно.

— Солдаты, которые сражаются против нас, защищая Белостокский плацдарм, несомненно, имеют местное большевистское происхождение, но нам от этого не легче, — сказал генерал фон Вейхс. — Если месяц назад мы смогли с легкостью разгромить их плохо управляемые армии, к тому же испытывающие острый недостаток боеприпасов, то теперь эти люди, в значительной своей части испытавшие «гостеприимство» наших лагерей для военнопленных, превратились в неистовых берсеркеров, скованных к тому же железной воинской дисциплиной. Мы не отмечаем в действиях противника никакой партизанщины. Подразделения и воинские части наносят удары, переходят к обороне или отходят на запасные позиции с такой слаженностью, будто это один человек. Кроме того, день ото дня растет огневая мощь таких подразделений, и это помимо их поддержки фантастическими летательными аппаратами и тяжелыми панцерами с пушками калибров десять и двенадцать сантиметров. В этих боях моя армия потеряла десять процентов личного состава убитыми и пленными, а еще двадцать процентов солдат и офицеров получили ранения, выводящие их строя на срок от одного месяца до полугода. В некоторых ротах, наиболее интенсивно участвовавших боях, осталось по пятнадцать-двадцать стрелков. Вместе с тем во фронтовых госпиталях у нас не хватает даже перевязочного материала, не говоря уже о медикаментах, а у нашего врага, как нам известно, раненые солдаты возвращаются в строй в течение двух-трех дней, максимум недели.

— Должен добавить, — сказал адмирал Канарис, — что недостаток боеприпасов в приграничных большевистских армиях организовали завербованные нами генералы, приказав с целью «не подаваться на провокации» сдать большую часть боеприпасов на армейские и окружные склады. Для этого же с самолетов-истребителей заблаговременно сняли вооружение, а также вытащили из лент патроны и снаряды. Людей, отдавших такие приказы, конечно же, расстреляет НКВД, но нам их не жалко: не стоит жалеть людей, предавших свою страну.