Сколько мы так пёрли сквозь снежную кашу… Минуту, полчаса? Время потеряло счёт, превратилось в сплошную борьбу с ветром и снегом. Наконец девчонки нырнули под какой-то раскидистый вечнозелёный куст, и я протиснулся вслед за ними. Передо мной открылся вход в узкий, почти незаметный лаз в земле, прикрытый лапником. Пришлось согнуться чуть ли не пополам, чтобы не протаранить головой свисающие с низкого потолка землянки толстые корни.

Две лисы выволокли меня в неожиданно просторную и главное тёплую нору. Настоящая землянка, только очень уютная, обжитая. В небольшом каменном очаге весело трещал огонь, так что здесь оказалось жарко натоплено. Сразу повеяло жилым духом, запахом дымка и чего-то ещё очень приятного. Дым уходил куда-то наверх через аккуратно сложенный из камней дымоход. Сбоку, над алыми углями, в котелке аппетитно булькало какое-то варево, распространяя такой запах… Острый, мясной, с травами. У меня в животе тут же предательски заурчало. Чёрт! Когда я ел в последний раз? Кажется, ещё утром, и то наспех.

Почти всё место в землянке занимал огромный ворох каких-то мехов, надо полагать, шкур, и стопка чистых, хоть и стареньких, выцветших одеял. У самого огня лежала пара потёртых подушек. Видимо, тут они и едят, и сидят отдыхают. В дальней стене виднелся ещё один лаз, поуже, похоже, кладовка. Я разглядел там связки вяленого мяса, плетёнки с сушёными грибами и ягодами, какие-то коренья. Запасливые девчонки, ничего не скажешь. Молодцы.

— Сюда, — Сияна легонько подтолкнула меня к одной из подушек у огня и тут же сноровисто укутала в тёплое, пахнущее дымком и травами одеяло. Приятно, чёрт возьми.

— С-с-пасибо, — я только и смог выговорить, зуб на зуб не попадал. Пока пёр по морозу, как-то не замечал, насколько промёрз. А тут, в тепле, меня так заколотило, что всего затрясло, как в лихорадке. Доспехи, вся одежда, всё насквозь мокрое, ледяное. Казалось, куртка колом на мне стоит, примёрзла к телу, и снять её будет проблема.

Сияна, чернявая егоза, наклонилась совсем близко, и хорошенькое личико оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствовал её тёплое, чуть сладковатое дыхание на своей коже.

— Губы совсем синие, — обеспокоенно прошептала она, больше для сестры, чем для меня, а большие тёмные глаза внимательно изучали моё лицо.

— Плохо дело, — Селина придвинулась с другой стороны, её колено коснулось моего бедра, светлые ушки встревоженно дёрнулись. — Зубы стучат, гляди. Замёрз совсем, бедолага.

Сияна решительно откинула одеяло, которым меня укрыла, и без лишних церемоний принялась стаскивать с меня промокший насквозь плащ.